—А теперь. Улыбнись!
Он оставляет тебя под лучами прожекторов, а сам отходит в тень.
«Это очередная проверка. Смогу ли я находится под этими лучами. Но, мой дорогой, ты не знаешь главного — я действительно готова на все ради тебя.»
«Ради того, чтобы стоять с тобой рядом.»
«Ради того, чтобы ты смотрел на меня.»
«Я достойна этого момента.»
«Я стану самой дорогой ошибкой в твоей жизни, Николас.»
—Я буду сиять для тебя! — слова срываются с губ так уверенно, и в этот момент чувствуешь, как внутри разливается искреннее счастье.
— Танго? — предлагаешь ты, принимая характерную позу и протягиваю руку вперед с надменной грацией. В этом жесте — вся твоя дерзость и вызов, вся смелость, на которую ты способна.
Пол едва слышно поскрипывает под ногами, и в этой абсолютной тишине каждый звук кажется оглушительно громким. Твое дыхание отдается в ушах, словно удары сердца, отсчитывающего последние секунды перед прыжком в неизвестность.
Его улыбка — как искра в темноте.
— Танго — это танец страсти и власти, — шепчет он, приближаясь.
— Посмотрим, насколько ты готова подчиниться его ритму.
Он ловит твою руку. Не как дар, а как право обладать твоим светом. Его ладонь накрывает твою руку. Ты бросила ему вызов…, и он принял.
В этом танце будет только один ведущий — и ты готова следовать за ним. Твой шаг будет ответом на его движение, твой взгляд — вызовом его власти, каждое касание — испытанием его терпения.
Его дыхание становится тяжелее, а хватка на руке — увереннее. Вторая рука опускается на талию, прижимая тебя ближе к телу.
— Это наш первый дуэт. Тот, что запишут в мою биографию как «рождение звезды». Начинает вести тебя — плавно, почти невесомо. Но каждый шаг выверен. Каждое касание — продумано. Ты — ведомая. И в этом есть странное, пьянящее облегчение. С тебя сняли ответственность…
Музыки нет. Только скрип туфель по паркету и шелест вашей одежды…
И где-то вдалеке тихий щелчок камеры. Снова.
— Ты так легко поддаешься ритму… —Шепчет он, прижимая ближе. Мы почти танцуем в обнимку, но в этом объятии нет нежности. Только чистое обладание, только власть и подчинение.
— Словно создана для моих рук. —Добавляет он. Он резко поворачивает тебя, выполняя элегантный разворот, но в этом движении — ярость, сдержанная в рамках грации. Твои рыжие волосы рассекают воздух, словно огненный шлейф, оставляя за собой след раскаленного желания.
Он наклоняет тебя назад, и резко отпускает. Опять…
Земля уходит из-под ног.
Но ты готова к этой подлости.
Твои пальцы впиваются в его шею, притягивая ближе.
— Если падать, то вместе милый.
Он ловит тебя в изящном изгибе — ты чуть запрокинута назад, паря в сантиметре от пола. Сердце бьется где-то в горле. Софиты бьют прямо в лицо, выжигая черты, превращая вас в статуи из света и тени.
Театральная драма момента — но это не игра. Это правда, обнаженная до костей.
Его голос звучит как приказ, но в нем слышится почти обожание, словно он не может скрыть своих чувств.
— И пусть весь мир исчезнет, — шепчет он, наклоняясь ближе, его дыхание обжигает твою кожу.
— Останемся только мы… и этот момент.
Улыбаешься ему с тем самым трепетным обожанием, которое он так жаждет видеть.
Вы встречаетесь с ним взглядом — его глаза, синие, как летнее небо после грозы, глубокие, как океан, в котором тонет рассудок. В них потерять себя и найти заново.
Он видит в твоих глазах все: восхищение, страх, желание. И это — лучший коктейль для его эго.
Медленно поднимает тебя обратно как восходящую волну. Встаешь на ноги, но он не отпускает. Его пальцы скользят по твоей спине, останавливаются у основания шеи и немного надавливает.
— Ты смотришь на меня так... будто я твой бог. Уголки его губ приподнимаются — это не улыбка, а обнажение клыков.
— А разве это не так? —произносишь ты, это звучит почти как признание.
— Я даже хотела бы встать перед тобой на колени…— с нарочитым изяществом, ты смотришь ему в глаза и начинаешь опускаться вниз.
В тот миг, когда твои колени касаются пола, он резко хватает тебя за подбородок — не позволяя опустить взгляд.
— Нет! —Его голос хлестнул, словно плеть пронзая тишину.
Николас резко поднимает тебя на ноги — одним движением, будто ты ничего не весишь.
— Я не хочу твоих колен.
— Мне нужна твоя воля. Твои мысли. Твоя душа.
— О, моя наивная Диана... Я хочу, чтобы ты просыпалась с моим именем на губах. Чтобы твои сны были моими сценариями. Чтобы твоя боль — служила моей славе.