Эти слова ударяют, как пощечина.
Нарастают нотки паники. «Снять платье? Здесь? На камеру? Это так унизительно…»
«Это не просто приказ раздеться. Это требование обнажить душу.»
— Нет. — Делаешь шаг назад.
Он делает шаг вперед.
— Знаешь, Диана… —Произносит он едва касаясь твоей кожи.
— Я, наверное, погорячился…
— Я сначала не понял, что с тобой так нельзя обращаться… —Он задевает лямку твоего платья.
Ты вздрагиваешь.
Он движется бесшумно, словно большая кошка на охоте, не выпуская тебя из поля зрения, медленно обходит тебя со спины.
Всем телом ощущая его давящее присутствие.
Он аккуратно собирает волосы на твоей спине и перекидывает через плечо.
Его дыхание касается твоей кожи.
— Прости, я был груб с тобой —шепчет он.
Медленно наклоняется, и его губы едва касаются твоего плеча, ты покрываешься мурашками. Пальцы осторожно скользят по застежке платья.
Ты издаешь тихий, прерывистый вздох.
«нет» В твоей голове просто коктейль из эмоций. Страх и влечение, ненависть и подчинение, гордость и унижение. Ты не можешь понять, что происходит с твоим телом, почему оно предает тебя, отзываясь на каждое его прикосновение.
Пытаешься отойти от него хотя бы на шаг, но его руки опускаются тебе на плечи, притягивая к себе.
— Я пытался завоевать тебя силой и страхом. Но ты только смеялась мне в лицо. — Пальцы скользят по твоим рукам останавливаясь на лямках.
— Пока знаешь, что не понял? —Нежные прикосновения перемещаются твоей шеи, и он оставляет легкий поцелуй за ухом.
— А ты действительно готова ради меня на все. — шепчет он тебе в ухо, и от его горячего дыхания по спине пробегает дрожь. Его губы едва касаются мочки твоего уха, посылая волны возбуждения по всему телу.
Тихий, томный вздох срывается с губ.
Даже не успеваешь понять — как одно легкое прикосновение его пальца заставляет платье соскользнуть с плеч. Ты замираешь, чувствуя, как воздух касается обнаженной кожи. Платье бесшумно падает — как занавес после финального аккорда.
Ты стоишь в свете софитов, обнаженная.
«Я даже не заметила, как он это сделал»
Он отходит, оставляя тебя одну, голую, на рассмотрении невидимой публике. Руки начинают дрожать, ты инстинктивно пытаешься прикрыться, но понимаешь, что это бесполезно. Каждая слеза, что катится по щеке, — это капля твоей разрушенной гордости.
— Ну же Диана, где твоя прежняя дерзость? — его голос звучит издевательски, с явным наслаждением от твоей беспомощности.
Он медленно движется по кругу, словно хищник, кружащий вокруг своей добычи. Его взгляд не отрывается от тебя.
Пока ты беспомощно стоишь не в силах даже пошевелиться. Колени подгибаются, опускаешься на пол, словно марионетка, у которой перерезали нити. Закрываешь лицо руками не в силах перестать плакать.
«Он видит меня насквозь, он знает каждую мою ложь, и требует блистать — даже когда я голая. Он не простит мне ни одной слабости. И я не оправдала его ожиданий.»
«Он держит меня на краю.»
«Но даст шанс. Потому что не может не дать».
— И в следующий раз подумай дважды к кому поворачиваешься спиной. — Говорит он холодно и сдержанно.
Он еще раз осматривает тебя, и презрительно цыкает, и этот звук режет тишину острее слов.
Лампы медленно гаснут, и на сцену опускается мягкий полумрак.
Он идет за кулисы, приносит халат и небрежно накидывает его на тебя.
— Я не монстр Диана… просто в моем мире нельзя по-другому. И ты это скоро поймешь. —Произносит он с грустью.
— Одевайся. Нам пора ехать.
She would never listen
She left it all and headed towards the light
Oh your eyes look tired
But love was all she knew
Screaming out in agony she gave her life for you
Curse - Imagine Dragons
Сцена 2.1.Дом
Делаешь глубокий вдох — не для того, чтобы успокоиться, а чтобы втянуть в легкие последнюю ноту собственного унижения.
«Я жива, при работе и рядом с мужчиной, который не спускает с меня глаз. Слезы — это слабость, а он ненавидит слабых»
Наконец перестав плакать. Поднимаешься, вытираешь слезы и надеваешь халат.
Переступаешь через брошенное на пол платье — словно перешагиваешь через что‑то большее, чем просто вещь. Смотришь на него. Воздух на вкус — как пыль с солью. Ты с силой сглатываешь ком в горле.
«Я больше не проиграю ему. Больше никаких слез, никакой лжи. Если он так хочет, чтобы я была искренней, то пусть не удивляется последствиям.»