Хотя, пожалуй, это меня уже в какой-то стимпанк потянуло.
На самом деле этот подвал похож на самую настоящую лабораторию, в которой проводятся какие-то супер-секретные эксперименты. Повсюду стоят какие-то компьютеры и непонятные мне аппараты. Свет же вырабатывается благодаря какому-то шумящему насосу. Или аккумулятору. Я в этом не разбираюсь. В общем, эта неприглядная и на вид тяжелая коробка кряхтит и вибрирует, а по тянущимся из нее проводам идет ток, заставляющий работать всю технику, находившуюся в этом подвале.
— Уверен, что это хорошая идея приводить сюда детей? — спрашивает у Семена мужчина в белом халате.
Он откладывает в сторону свою тетрадь, в которой что-то высчитывал до этого, и выжидающе смотрит на Врача. В моем понимании его вид был типичным для представителей ученых профессий. Черные, смоляные волосы, пусть и коротко подстриженные, все равно вились мелкими кудряшками, придавая этому человеку лишних два-три сантиметра в росте. Разумеется, у него были очки. Правая линза в них как-то умудрилась обзавестись трещинкой, но не было похоже, чтобы это хоть как-то мешало ученому в работе.
— Еще и вечером, — продолжает он. — Девушка, ты в Клоаке недавно, верно?
— Это так заметно?
— Это очень заметно, — говорит мужчина, возвращаясь к своей работе.
Да, и как же?
— Привел ее посмотреть на горожанина? Что за ребячество? Это место не подходит для экскурсий.
— Не волнуйся. Она с ним уже встречалась.
Уже? То есть это тот самый горожанин, который чуть незаобнимал меня до смерти?
— Смотри внимательно, Нина, и запомни все, что здесь увидишь и узнаешь. Эти знания помогут тебе выжить.
—Х-хорошо, — говорю я, обратив внимание на еще одного…человека.
При нормальном освещении горожанин выглядит до тошноты омерзительно. Дистрофичное тело, привязанное к металлическому столу, источает такое зловоние, что у меня начинают слезиться глаза. То, что обтягивает кости, нельзя назвать кожей. Это лишь схожая с ней материя. Слишком тонкая и прозрачная, серовато-голубого оттенка.
— Оно живо? — спрашиваю я.
Живот горожанина настолько впал к позвоночнику, что я не уверена в том, что внутри этого тела есть хоть какие-нибудь органы. Его грудь так же не поднимается и не опускается. Горожанин не дышит и не шевелится.
— Это тело живо настолько, насколько нам это нужно, — отвечает за Семена ученый, подходя к горожанину.— Раз уж он привел тебя, мне придется провести курс молодого ученого.
— Будь так добр, — говорит Семен, улыбаясь. — У тебя получится лучше, чем у меня.
— Ты нагрузил меня лишней работой.
— Я после отплачу чем-нибудь с поверхности.
— В двойном размере, — произносит мужчина, поднимая вверх два пальца. — Что ж, Нина… Позволь представить тебе человека, спустившегося под землю ради своего излечения.
— Излечения?..
Как ни посмотри, но лечение ему было необходимо именно сейчас.
— На официальных бумагах этот город носил название «03-10-17» и финансировался правительством. Здесь проводилось множество экспериментов, направленных на улучшение жизни наших сограждан с поверхности. Я и моя группа отвечали за создание вакцины, способной излечить любую болезнь.
— Любую? — переспрашиваю я, считая, что это невозможно.
Если бы все болезни были побеждены, на чем бы зарабатывали фармацевтические компании? Мои родители вообще верят, что вакцина, о которой говорит этот мужчина, давным-давно уже была придумана и просто не создавалась для массового производства.
— Абсолютно любую, не связанную с генетическими мутациями. Генетикой занимался другой отдел. Нам же приказали найти лекарство от самых часто встречающихся болезней последних десятилетий: гриппа и рака.
— От гриппа и так каждый год делают прививки. Нет ничего такого, чтобы поболеть недельку-другую. А рак… Как вообще можно избавиться от клеток, которые и так есть у каждого человека с рождения?
— Мысли обывателей всегда так похожи, — произносит мужчина с неким снисхождением ко мне. — Но я не обижаюсь на тебя.
А я и не пытаюсь никого обидеть.
— Спорить на тему того, нужны ли людям болезни для создания более крепкого иммунитета или нет, можно долго. И в конечном итоге все останутся при своем первоначальном мнении. Поэтому, давай я просто расскажу тебе о том, что здесь произошло. А делать из этого какие-нибудь выводы или нет, ты будешь решать сама. Хорошо?
— Да.
— Отлично. Так вот, мне и моим коллегам было поручено провести эксперименты с уже наполовину созданной вакциной. В течение долгого времени мы улучшали ее, первоначально проводя опыты над животными. Разумеется, неудачных экспериментов было значительно больше, чем тех, которые завершались так, как мы планировали. Со временем финансирование начало уменьшаться. Сроки поджимали, и люди, не имевшие ни капли медицинского образования и понятий о том, чем мы тут занимались, стали подгонять нас.
Типичный сюжет любого зарубежного фильма. Политики мерились всем, чем только можно, а их подчиненные, пытаясь угодить начальникам, шли на все, на что только можно было идти ради сохранения своих должностей.
— Долгое время неудачи преследовали нас, — продолжает говорить мужчина, — пока однажды у нас не получилось. Около двух месяцев мы следили за состоянием выздоровевших животных. Все их показатели были в пределах нормы. Никаких отклонений или побочных эффектов. Удача вскружила нам голову, и мы донесли до верха о том, что эксперимент наконец-то оправдал их ожидания. В тоже время нам стали присылать людей, согласившихся участвовать во второй фазе наших исследований. Все они были смертельно больны, и даже в случае неудачи ни они, ни их семьи не стали бы нас ни в чем винить.
Как удобно. В случае удачи можно было бы получить всеобщую любовь и благодарности от спасенных пациентов. А в случае провала только развести руками и сказать: «Мы предупреждали».
— Я так понимаю, — говорю я, посмотрев на горожанина, — эксперимент с людьми провалился.
— Да, но не сразу. Так же, как и с животными, у людей не было никаких отклонений. Они излечились. Их состояние нормализовалось. Те, кто не мог ходить, вставали на ноги. Те, кто не мог даже пошевелиться, не испытав при этом боли, бегали и усиленно занимались спортом. Мы начали массово вакцинировать людей. Не только тех, кто прибыл с поверхности, но и тех, кто жил в городе с самого начала. Все было хорошо. Мы… Мы были уверены в том, что совершили прорыв! И если бы все удалось!..
— Но вам не удалось, — произношу я, перебив его. — Этот человек прямое доказательство неудачи Вашей команды.
Я говорю как героиня боевика, которую в начале все недолюбливали за ее стальной характер, а к концу поняли, как же она крута!
— Почему он так выглядит? — спрашиваю я. — И что это за слизь? Она… Она опасна для нормальных людей?
— Нет, Нина, — успокаивающе произносит Семен. — И это не слизь, а адипоцир.
Правда что ли?
— А-а, ну теперь понятно. Я ведь, конечно же, знаю, что такое этот аципоцир.
—Адипоцир, — поправляет меня Врач. — А если по-простому, то трупный воск.
— Трупный воск?.. Прям настоящий воск?
Никогда о подобном не слышала.
— Не совсем, — говорит мужчина, покачав головой. — Но… Как бы объяснить, чтобы не загружать тебя ненужной информацией?..
— Никак. Просто не загружайте и все. Я не хочу знать, как эта слизь образуется, если для трупов это нормальное явление.
— Не для всех, — произносит ученый. — И не в таком количестве, какое вырабатывается телами горожан. Именно из-за этого от них так сильно пахнет аммиаком.
— Аммиаком? Не сероводородом?.. Тухлыми яйцами.
— И аммиак, и сероводород так пахнут. Поэтому их легко спутать. И я понимаю, почему девушка твоего возраста спросила о том, заразны ли горожане. Эти фильмы о зомби сейчас набирают популярность, верно?
— Да.
Хотя как по мне, то зомби уже ушли на второй план. Да здравствуют супергерои!