Когда они меня найдут?
Наконец-то найдут и растерзают мое никчемное тело.
– Ма-ма! Ма-моч-ка!– Я подпрыгнула от неожиданности. – Ма-ма, здесь кто-то есть! Ма-ма! Смот-ри, тё-тя!
Я была настолько испугана, что не понимала, где и кто кричит. Я даже пошевелиться не могла от ужаса. Оно зарычало где-то позади меня. «Откуда здесь ребенок?!» – промелькнуло в голове. Но голос был не детский. Я наконец обрела контроль над собой, быстро повернулась на рык. Да, оно стояло сзади, вцепившись в пищащее тело.
– Ма-ма, ма-моч-ка, я люб-лю те-бя! Ма-ма, от-пус-ти! – Кричало тело механическим голосом. Я в ужасе смотрела на эту картину, а потом мой взгляд упал на кучу еды под ногами у твари. Еду уронили, когда тварь схватила… куклу?
Так вот кто все подчистил! Вот после кого на самом деле не оставалось ни крошки в покинутых домах! Эта дрянь брела за тварью и собирала для нее еду! А я брела за ними?! Такая откровенная нелепость ситуации ввела меня в ступор, я начала смеяться как безумная.
– Только подумать! Они забыли меня, живого человека, а кукла таскает еду для твари! А еда – вот она! – Я стукнула себя кулаком в грудь. Тварь оторвалась наконец от куклы и зарычала.
– Ма-ма, эта тё-тя пла-чет! Я боюсь ее!– Механически пищала кукла.
Тварь рычала. Я вцепилась в еду, правда, только взглядом.
– Ну наконец-то я тебя нашла! – Запричитала я. – Милая, девочка моя, иди скорее ко мне! – Тварь рычала. Кукла уставилась на меня своими неживыми глазами. – Иди же к маме, солнышко! Эта тётя не твоя мама, я твоя мама. Иди скорее ко мне! – Кукла стояла. – Детка, но ведь она тебя обижается, ты вся покусана, мамы так не делают!
Кукла действительно выглядела растерзанной: одежда изодрана в клочья на животе и ребрах, руки обнажены до внутренней обшивки, по всему телу куклы нежно-персиковое покрытие прокусано и местами отсутствует. Хорошо, что мистер Патрак сделал ее прочной, иначе тварь давно бы догрызлась до какого-нибудь проводка, и кукла бы сломалась. А сейчас она должна стать моей и таскать мне еду.
– Анна, идем скорее отсюда! Только возьми покушать! – Кукла все еще стояла, не шевелясь и тупо пялясь на меня. Наверное, обрабатывала информацию своими шестеренками.
– Ан-на! – Произнесла я механическим высоким голосом. Тварь кинулась в мою сторону, чтобы вцепиться в мою глотку. Кукла прыгнула ей наперерез, оттолкнула, тварь отскочила в сторону, таким образом, у меня появились самые важные шесть секунд в моей жизни. Их я использовала крайне успешно, бросившись наутек.
Самый сильный и могущественный
Самый сильный и могущественный, сейчас ты слаб и уязвлен, твоя кровь стынет, растекшись рядом с твоим холодеющим телом. Боль оглушила тебя, отравила твой рассудок, которому не остается ничего, кроме как хвататься из последних сил за обрывки реальности – ускользающие, проходящие мимо. Даже время оставило тебя, сбросив со счетов… Скоро ты останешься один на один со всеобъемлющей болью, затмевающей все, заменяющей все, что оставило тебя. Скоро и боль уйдет. А ты так и будешь лежать на влажной от твоей крови земле. Скоро и кровь твоя уйдет, впитавшись и испарившись. И наведают тебя скоро звери – одни, самые милостивые, обглодают твое красивое и сильное тело, другие, что гораздо злее, отсекут тебе голову и будут хвастаться ею. Возможно, они даже постараются сохранить ее, уберечь от времени, которому непременно захочется стереть всякие следы, что ты оставил, следы твоего величия и красоты. Они сберегут ее и их дети и внуки будут хвастаться головой Самого сильного и могущественного.
Все твои чаяния и мечты, все, что было дорого тебе – больше ничего этого не будет. Мир, что ты любил, а временами даже ненавидел, сотрет боль, которой тебя наградил меч дикаря… Даже ее лицо померкнет во мраке, что застилает твои глаза. Даже ей тебя не спасти: ты не услышишь ее, не вспомнишь о ней – так тебе больно. Самый сильный и могущественный умирает.
Кто-то будет оплакивать тебя, кто-то ликовать, но только одна захочет пойти за тобой. Она всегда шла за тобой – ты не звал ее, не надеялся; даже больше, ты просил не идти, но она шла. Она была Спутницей в этом длинном, сложном плавании, но ваше плавание закончилось: ты прибыл, а ее дорога еще идет вперед. Она все равно пойдет за тобой. Тебе не больно от этого, ты не боишься – ты просто не помнишь. Если бы ты помнил, ты бы непременно, во что бы то ни стало, вернулся, запретил ей – что угодно, но остановил. Самый сильный и могущественный, ты не помнишь. Ты ушел, оставив после себя только выжженный след в жизнях стольких людей, оставив так много ран… Вся их любовь к тебе обернулась для них раскаленным железом тоски, прожигающим душу.