– Что ты встала?! Свяжи его! – Требует госпожа. Мозг отдает команду – тело выполняет. Он смотрит на меня. Почему я вдруг стала жалеть этого человека? Он сам все решил и это его дело.
Мила подвигает к нему стул.
– Сядь. – Мужчина послушно выполняет. – Подай кейс. – Тело стремительно направляется к сумке, подает.
– Ты дурак, Макс… Она не стоит этого, ты же знаешь… Она слабая. – Он отрицательно машет головой. Мила набирает какую-то прозрачную жидкость в шприц. Первый укол.
– После третьего – ты уже мертвец. Хоть и долго мучиться будешь.
– Поменьше болтай, Мила. – Процеживает он.
– Как скажешь. – Пожимает плечами блондинка. – Я всю ночь думала, что с тобой сделать, Макс… Надеюсь, мне понравится. – Она уже набрала второй шприц. Резко ставит укол. – Наслаждайся. – Через полминуты он начинает дрожать, все его тело сводят судороги, лицо становится красным.
– Вот мазь. Натри ему грудь и живот. – Я стою как вкопанная. Мне страшно. Ужасно – ужасно страшно! – Шевелись же! – Какая-то часть меня требует предпринять попытку помочь ему, но тело не слушается – руки, отрывая пуговицы с рубашки, обнажают грудь. На лбу испарина, меня трясет и тошнит. Макс… Макс.. Мутит. Готово. Мила уже набрала лекарство в третий шприц. – Ну что, готов? – Он, кажется, даже не понимает что происходит, так ему плохо. Третий укол. Он почти сразу же задергался всем телом. Глаза налились кровью, рот перекосило.
– Мила! Что ты делаешь?! – Кричу я, прижимаясь к нему, пытаясь облегчить боль и ужас, что переполняют его.
– Не волнуйся, Терри, все хорошо. Скоро ты будешь свободна.
Что она сказала? Терри это я?
Чувствую острую боль. Тепло разливается по всему телу. «Это лекарство» – догадалась я. Как вспышка. Все померкло.
Медсестра ушла. Я сидела на полу рядом с умирающим Максом. Его била сильная дрожь, мышцы сводило судорогами, он бы кричал от боли, но даже кричать не мог. И я не могла.
Кукла
Чертовски плохой был день.
Точнее, вся моя жизнь катилась под откос, и все сейчас стремилось к одному – к концу. Внезапному, нелепому и некрасивому.
Я бродила, совсем уже отчаявшаяся среди мрачных трущоб, теперь еще и вонючих. Шла и боялась каждой тени, а теней было много: город никогда особенно и не освещался благодаря жадности нашего мэра, а теперь электричество вовсе покинуло стены этих бедных домов. И люди покинули стены этих домов. Все, кроме меня. Конечно, им плевать, и, собственно, никто и не должен был опекать меня, ведь ни с кем я толком и не знакома, но, черт побери, я ведь тоже человек! Почему я осталась здесь на съедение этим мерзким тварям? Почему никто не удосужился… Но кто вообще мог вспомнить обо мне? Сколько дней я прожила здесь прежде, чем наступил этот ужас? Два?
Я всегда спала удивительно крепко. Вообще странно, что меня не нашли, пока я нежилась в своей постели. Проспать эвакуацию – это очень умно, и вполне в моем духе. Пусть даже эвакуация и проводилась в условиях полной тишины глубокой ночи. Эти люди не раз за свою жизнь вот так сбегали из дома. На кой черт я вообще сюда приехала.
Мой обострившийся слух уловил рычание. Совсем я не привыкла к такой жизни, сердце забилось как сумасшедшее, ноги задрожали, в горле образовался ком, мой мозг будто закоротило от страха. Я едва сумела подавить желание броситься наутек, сшибая все вокруг. Мне нельзя шуметь. Я сама должна стать тенью. Скоро я ей и стану, если так и не найду ничего съестного…
Чудом я выбралась из проклятого дома, снова не найдя ни крошки, зато и не произведя ни децибела шума.
Если я буду шуметь, они меня найдут. Я не смогу убежать, потому что целая толпа этих тварей бродит по всему городу, а когда они видят жертву, они громко рычат, так громко, что привлекают внимание других. Я просто буду бежать по улице от одного, а он привлечет всех остальных, и мне уж точно плевать, кто из них все-таки доберется до моего вкусного мяска.
Сейчас я быстро и тихо, короткими перебежками добралась до нового дома. Снова возлагая на него большие надежды. Наверняка, снова обреченная на провал. Почему непременно нужно было забрать с собой всю еду? Неужели они не забыли ни одной банки, но забыли меня?
Пойми, никто тебе ничего не должен!
Я разозлилась. Черт, да какой в этом смысл? Как я выживу здесь без еды? Я, черт возьми, вообще не умею жить в таких условиях. И я не могу спать по ночам от страха. Я не могу найти еды. У меня болят ноги, спина от постоянных блужданий от одного дома к другому. Как же мне надоело это.