– Ну вот, теперь можно спокойно почту почитать! – пришла тем временем к выводу Жужу и запустила свой чудо-продукт.
Не знаю, кто как, а я привык под почтой понимать письма, написанные буквами; в крайнем случае – приаттаченные файлы. У Цуцулькевич на сей счет определенно было свое, особое мнение. Сколько я мог судить, мадам занималась сейчас тем, что перегоняла с одного сервера на другой объемные массивы данных; все это сопровождалось мечтательными возгласами «клёво!»; только один раз у Жужу вышла некоторая заминка – она резко вырубила связь, перезвонила, застрекотала в удвоенном темпе и запустила что-то такое, от чего экран мигнул и стал черным – пропала стандартная фоновая картинка – а в верхней его части поплыли медленно всякие цифры, щедро пересыпанные неведомыми мне символами. Но потом, видимо, все сладилось, потому что прозвучало финальное «клёво», и Цуцулькевич, разорвав и восстановив связь в третий раз, зашла на сайт банка с незнакомым названием и, введя заковыристый пароль, проникла к анонимному счету; подождала с минуту, постукивая пальчиком по столу, обновила экран – счет пополнился на двести с чем-то тысяч долларов.
– Кул! – кивнула сама себе Жужу, вышла из сети и выключила компьютер. – Огромное спасибо, Люк.
Ага. Спасибо. Что да – то да. Ведь я только что присутствовал при незаконном вторжении на чужие сервера с целью кражи информации, последующей ее посылке заказчику и – финальной расплате за оказанные услуги. Хорошо зарабатывающую Цуцулькевич можно было сажать прямо сейчас. Тюрьма по милой Жужу определенно плакала горючими слезами. Вот уж спасибо! И что мне с ней теперь делать?..
Но додумать эту интересную мысль я не успел: в дверь решительно постучали.
– Войдите!
Дверь распахнулась и на пороге появился… я.
То есть не я – Люк Аттертон, а я – Сэмивэл Дэдлиб.
В черных джинсах, в замшевом пиджаке и в подобающем Клокарду «стэтсоне». Немного бледненький, но ничего, похожий.
(Спрятанный за ухом индикатор напичканного электроникой железного хлама уже пять минут сигнализировал о том, что один такой хлам шляется где-то поблизости. И все равно я немного опешил. Не каждый день встречаешь себя самого!)
– Полиция. Инспектор Дэдлиб, – объявил вошедший и продемонстрировал нам с мадам Цуцулькевич свой жетон. То есть – мой жетон. – Только что здесь совершено… – Взгляд инспектора остановился на лежащем на столе ноутбуке. – …компьютерное преступление. Вы имеете право хранить молчание, любое ваше слово или действие…
Ждать продолжения хорошо знакомой, но так часто мною пропускаемой за недостатком времени речевки я не стал: замешательство сменилось законным возмущением – и, не вставая, прямо с кровати я засадил лже-Дэдлибу в грудь половину обоймы «беретты». Дэдлиб даже не дрогнул – пули со звоном отскочили от его груди и заметались по комнате, ища, куда бы вонзиться; мадам Цуцулькевич ойкнула, цапнула со стола ноутбук (инстинкт!) и соскользнула на пол – а Дэдлиб мгновенно выхватил из-под мышки аналогичный пистолет, и ствол его прочертил короткую кривую, нацелившись мне в лоб. Загремели выстрелы, но за мгновение до этого я успел откинуться на спину, сильно ударившись головой о стену, и пули легли сантиметрах в двадцати от моей макушки; а я уже нащупал рукоять «слона» и из позиции лежа пальнул в агрессора, не вытаскивая револьвер из кобуры.
Удачный выстрел: Дэдлиб лишился глаза – на месте глаза зияла приличная дырка – в голове его что-то громко скрежетнуло, из дыры посыпались искры, а тело, выронив пистолет, звучно брякнулось об пол и засучило конечностями.
Мадам Цуцулькевич звучно икнула.
Я живо вскочил на ноги и со «слоном» наголо выглянул в коридор: пусто.
– Быстро, быстро, быстро! – Покидать в сумку ноутбук и всякие мелочи было делом считанных секунд и очень скоро я, таща за руку недоумевающую, но все равно улыбающуюся (хотя и обалдело) мадам Цуцулькевич, понесся по коридору, выскочил на галерею второго этажа и по навесному мостику перебежал через улицу на галерею противоположного дома – и так далее. Хорошо они это придумали – аборигены: весь город можно пройти поверху.
Я несся вперед, не давая Жужу опомниться, – улицы и недоумевающие лица клокардских обывателей так и мелькали мимо – и остановился только кварталах в трех от «Пауланера», да и то потому, что Цуцулькевич споткнулась и чуть не хряпнулась лицом о ближайшие перила.
– Все, все!.. – Жужу улыбалась вымученно и дышала как загнанная лошадь. – Тайм-аут!