В один из таких вояжей – дело как раз было на побережье – господин Дройт натолкнулся на очередную бревенчатую стену (а надо вам знать, что постоянное присутствие под боком орущих зычными голосами толп вонючих мужиков с разнообразным дубьем и неудержимой страстью к чужому имуществу породило множество таких стен, в разной степени высоких, но все как одна мощных, сработанных из здоровых стволов), а за стеной оказался городок – небольшой, боевитый, даже местами ухоженный, но несколько безалаберный в смысле способов наведения порядка.
Господин Дройт сотоварищи покинул рейсовый дилижанс и живо вник в местные проблемы: подрался с таможней, нанес визит в банк, навел дружбу с Кисленненом и случайно прибил забором местного шерифа, что следовало сделать уже давным-давно, ибо этот толстый пьяница любил только собственный револьвер, до такой степени длинноствольный, что варвары почитали его за предмет культа и называли – в грубом переводе – «Далеко-Стреляй-Быстро-Убивай». Револьвером достоинства шерифа Гопкинса, собственно, и исчерпывались, так что после того, как его – дрыхнувшего глубоким пьяным сном – задавило рухнувшим забором, тумпстаунское сообщество в большинстве своем вздохнуло с облегчением.
Так и вышло, что граф Винздорский сделался тумпстаунским шерифом – а кто бы еще, собственно? Приглядевшись к местным делам, г. Дройт сделал выводы и записи в блокнотике, наладил трехсменную охрану городских стен и возобновил поездки по местам. Его вояжи со всей неизбежной закономерностью привели к тому, что через довольно короткое время в метрополии у власти встала Палата лордов, понаехавших в Тумпстаун по приглашению нового шерифа, – он прельстил баронов и маркизов блестящими перспективами развития, железной дорогой и стремительным развитием демократии (в правильном понимании этого слова) – а после этого городишко стал расти как на дрожжах и строиться как одержимый.
И все было хорошо – даже замечательно – и варвары уже не накатывали на город так часто, как раньше, присмирели варвары, присмирели! – и тумпстаунская биржа бурлила, и Пит Моркан взялся за строительство комбината по производству электрических пишущих машинок с памятью на двадцать четыре страницы, – но тут неожиданно выяснилось, что любая форма правления имеет свой исторический предел даже при вопиющей, тотальной демократии: престарелый герцог приказал нам всем долго жить собственным головным мозгом уже без него, и мудрый г. шериф, как всегда посоветовавшись с японским князем Тамурой, воспользовался этим обстоятельством для внедрения в тумпстаунское общество очередных перемен.
В городе было провозглашено президентское правление, которое вначале мало кто одобрил, но которое быстро доказало свою состоятельность и немалую жизнеспособность. Единственным существенным недостатком нового положения вещей стало чрезмерное обилие разных политических партий, расплодившихся как опята на сыром пне; но и это оказалось по вкусу тумпстаунским обывателям, быстренько и со вкусом включившимся в политическую жизнь. Добавлю, что демократия в славном городке Тумпстауне развилась уже до такой степени, что никому – кроме, разве что, самых оголтелых рахиминистов – и в голову не приходило переизбрать вечнозеленого президента О’Рейли.
А вот в Клокарде управляло так называемое городское собрание: раз в пять лет, на две недели – и в эти дни стрельба на улицах гремела непрерывно – город делился на округа, от которых выдвигались депутаты, избиравшиеся в это самое собрание всеобщим тайным голосованием. Позднее прорвавшиеся в собрание, из своего числа – опять-таки тайным голосованием – выбирали президента, коему предстояло в течение последующих пяти лет разруливать все клокардские проблемы, соотноситься с сопредельными городами и делать тому подобные немаловажные вещи от лица города. Через пять лет петрушка с выборами начиналась по новой: новые члены городского собрания, новый президент и все такое. Бах-ба-бах! У нас такого никогда не было. И это странно, ибо всем известно, как охочи тумпстаунцы до активных развлечений – виски не наливай лишний стаканчик, а пострелять дай непременно, лучше по движущимся целям – а что такое выборы, как не две-три недели здорового отдыха, полного разнообразных развлечений?
Резиденцией клокардского президента и его администрации была ратуша – именно туда я и направился. Мне были нужны подробные карты города, включая сюда всякого рода коммуникации, типа канализации и оптоволоконных линий. После казуса, приключившегося с мадам Цуцулькевич, искать карты в компьютерной сети я почел неразумным – так что оставалось позаимствовать потребное иным способом и в ином месте.