— Я не знаю. Одно дело — если человек режется в игры, чтобы убежать от реальности, например от уроков в школе, а другое — когда он так распределяет свою агрессию. Уолли такие игры нравятся как хобби. Он же любит подраться, поэтому возможно, что если на самом деле встретит монстра, то постоять за себя сможет.
— Хм, — скептически надула губки Джейн. — Он ни одного монстра за всю жизнь не видел в реальности. А дерётся с теми, кто слабее, и всегда первым пристаёт, нарывается. Не ему судить о монстрах! Он не был завербован, так что пусть играет. Вот мы с тобой видели настоящих монстров, — улыбнулась мне Джейн. — И не наложили никуда, ни в штаны, ни в сапоги, правильно?
— Так и есть, — улыбнулась я в ответ.
— Значит, Уолли не прав, а я права! Как и всегда, — глаза Джейн сверкнули торжеством.
Мы уже надевали сапоги, шарфы, шапки. Открылась дверь третьей комнаты. Из неё выглянула измазанная фломастерами мордочка восьмилетней Фриды. В семье Сенксонов половина её членов была рыжей, а другая половина — брюнетами. Рыжие Уолли и Джейн унаследовали свои волосы от папы, а темноволосая Фрида — от мамы. Ещё у Фриды нет веснушек, но в остальном черты её лица, фигура и манеры не сильно отличались от своих родителей и старших брата и сестры. Фрида по нраву не такая озорная, как Уолли, а поспокойнее — как Джейн. Хотя Джейн тоже не из робких.
— А вы куда? — с любопытством спросила девочка.
— Гулять! Хочешь с нами? — предложила Джейн.
— Хочу! — тут же обрадовался ребёнок.
— Клот, подожди немножко, я спрошу у мамы, можно ли её взять с собой, — побеспокоилась Джейн.
— Можно, можно! Мама точно разрешит! — была уверена Фрида.
— Это мы сейчас проверим, — Джейн повела её по коридору в сторону гостиной. — Почему ты такая грязная?
— Я рисовала, смотрела мультики.
— Ты у себя на лице рисовала мультики? — полюбопытствовала старшая сестра.
— Нет, — захохотала Фрида. — Я случайно заехала фломастером по щеке.
Джейн спросила у госпожи Сенксон, можем ли мы взять с собой Фриду, мама отпустила младшую дочку, только наказала нам, чтоб мы одели Фриду потеплее и вытерли ей щёку. Через пять минут всё было готово, и вот весёлая и довольная Фрида шагает в нашем сопровождении по лестнице вниз, к двери из подъезда. Наконец мы вышли на долгожданную улицу.
Дом семьи Сенксонов находится рядом с очень старинным районом, где несколько четырёхэтажных домов были давно определены под снос. И сейчас этот район рядом с улицей Боер, отгороженный высокими заборами и густыми зарослями от цивилизации шумных дорог, магазинов и офисов, представлял собой тихие мрачноватые трущобы.
Там были уже частично разобранные и разгромленные дома с чёрными дырами вместо окон, давно покинутые, а ещё там были груды руин, по которым в дневное время любили лазать и играть мальчишки. Как они туда пробирались — лишь им одним известно, ведь забор огораживал всё вокруг этого места. Ещё там был большущий овраг со свалкой арматуры и мусора, а за оврагом проходила железная дорога. Возможно, со стороны этого оврага они и лазали.
Уолли лазал туда, когда был помладше, но сейчас он считал себя серьёзным юношей, и уже не любил такие детские забавы. Джейн говорила, что Уолли лазал туда в тайне от родителей — ведь они категорически не разрешали даже подходить к этому месту. Действительно, мало ли что там? Может, бомжи или вовсе маньяки? И самое страшное, конечно же, травмы. В любой момент блоки руин, по которым ты лазаешь, могли обвалиться и похоронить тебя под собой. И в заброшенном доме запросто можно наткнуться на что-то острое, упасть или подвернуть ногу.
Джейн не придавала особого значения тому, что рядом с её домом такое мистическое место. Она мало интересовалась заброшками. Но сегодня сам чёрт дёрнул нас с ней заинтересоваться руинами. Мы побродили с Фридой по двору, девочка покачалась на качелях, но из-за холода быстро с них слезла. Потом она захотела в соседний двор, где была большая ледяная горка, и мы отправились туда. А за этим двором как раз и находился глухой бетонный забор. Он охранял район покинутых четырёхэтажек. Пока Фрида с радостными криками каталась с горки то на попе, то на животе, мы с Джейн подобно двум мамашам, выгуливающим дитятю, стояли и смотрели на неё. От холода стоять долго не получилось — скоро мы стали приплясывать и были склонны сами побежать на горку, чтоб согреться. Я спросила у Джейн: