Аля кивнула. Она не интересовалась сентиментальной литературой. Ей больше нравились книги с остро закрученным сюжетом, которые потом можно пересказывать, кое-что добавляя и изменяя по-своему. Лешка, знавший школьную программу по литературе в основном в ее изложении, до сих пор пребывал в святой уверенности, что Базаров под конец жизни ушел в монастырь, а Анну Каренину спас из-под поезда молодой офицер, с которым она уехала за границу, забрав обоих детей.
— Вы задали совершенно справедливый вопрос: что произойдет с личностью вашего мужа? Будет ли он помнить прошлое и адекватно воспринимать действительность? Или у нас в руках окажется великовозрастный младенец, которого придется учить завязывать шнурки и пользоваться санузлом? Я не скрою от вас, Алекс, что второй вариант гораздо вероятнее.
— А…
Аля представила себе Лешку сидящим на горшке и играющим со своими шнурками. У нее нет педагогического таланта, и она никогда не сможет ничему его научить. С маленькой Юлькой этим занималась мама. Но не будет же теща вытирать попу беспомощному Антонову…
— Подождите пугаться, все не так страшно. Как предполагают наши исследователи, регенерированная взрослая личность должна обладать высоким коэффициентом обучаемости. То есть освоить необходимый объем знаний и навыков за очень короткое время.
— Семь подземных королей, — пробормотала Аля по-русски. За прошедший год они с Юлькой осилили полное собрание сказок Волкова.
— Прошу прощения?
— Есть русская детская книга, — попыталась объяснить Аля. — Там люди пили сонную воду и засыпали на полгода, а потом просыпались, ничего не помня. Но их быстро учили заново.
— В самом деле? Есть такая книга? — заинтересовалась Ребекка. — Прекрасно! Да, думаю, что будет именно так. Для этого мы извлекли из вашей памяти некоторые воспоминания о господине Антонове. Сколько могли — наука в этой области еще далеко не совершенна. Эта работа будет продолжена. А потому я хочу вам сказать, как женщина женщине… — Доктор Моррис поджала губы и сердито покосилась на монитор компьютера, как будто оттуда кто-то мог подслушать и осудить ее за эту фразу, выходящую за рамки профессиональной этики. — Если у вашего мужа были недостатки, которые вам особенно не нравились… Сейчас есть шанс от них избавиться, провести перестройку сознания. Мы ведь все равно будем формировать его личность заново.
И Ребекка как бы невзначай положила руку на томик Джейн Остин. Какой прекрасный, ушедший в прошлое мир, мир скромных женщин и благородных мужчин! Как хочется его вернуть…
Аля захлопала глазами. Значит, от Лешкиных недостатков можно избавиться одним ударом скальпеля? Нет, не скальпеля — пипетки и микроскопа или чем там орудуют генетики. Сейчас она сделает заказ, и клонированного Антонова воспитают так, как ей хочется. Она получит идеального мужа, о котором любая женщина может только мечтать.
Разве такое возможно? А почему нет, если возможно вырастить взрослого мужика из откушенного пальца! Получится новая сказка про Мальчика-с-пальчика, которую она когда-то уже придумала, — но только наяву. И ей больше не придется страдать от его измен, невнимательности, грубости. Потому что она все-таки страдает, хотя всем ее жизнь кажется веселой и увлекательной, как юмористический сериал. Никто не понимает, как трудно ей делать этот сериал легким и остроумным, а не депрессивным и чернушным.
Ребекка, глядя на нее, улыбнулась улыбкой Мэри Шелли, закончившей сочинять «Франкенштейна».
Всю жизнь Аля рассказывала разные истории. За это ее с детства любили во всех компаниях, и она подозревала, что именно из-за сказок, историй, телег в нее влюбился кумир девчонок Лешка Антонов из старшего класса.
Аля никогда не записывала свои телеги и редко сочиняла их сама — на это ей не хватало фантазии, а может быть, терпения. Она просто обладала даром рассказчика, позволяющим превратить заурядное событие в уморительный скетч или слезную мелодраму. Но грустных и злых историй Аля не любила, а потому всегда их переделывала. У нее все кончалось хорошо и происходило правильно.
Когда Юлька подросла, Аля начала покупать ей детские книжки, сперва выбирая их только по картинкам. Но, заглянув в содержание, ужасалась. Кто придумал, что сказки прекрасны и учат детей добру! Какому такому добру может научить наивная девочка, набивающая волчье брюхо камнями, или милый дедушка Морозко, в воспитательных целях заморозившим до смерти дочку сердитой мачехи?
У какого-то детского писателя Аля вычитала фразу: «…И каждый рассказывает ее на свой лад». С детскими сказками иначе просто и быть не могло. Аля их все переиначивала на свой лад, избавляя ребенка от таких ужасов, как бессовестное пожирание милого веселого Колобка или примерзание волчьего хвоста к проруби (бедный волк, ему доставалось больше всех).