— Когда солнце на западе тонет,
— И роса одевает закат,
— Она бледна, как луна на небосклоне,
— Или как звёзды, что с луной горят.
— Энотера, в ночной росе купаясь,
— Раскрывает свой нежный цветок,
— Словно отшельник, от солнца скрываясь.¹
Эхо от его голоса разнеслось вокруг, и Клейн едва не потерял бдительность, почти полностью расслабившись.
К счастью, у него уже был подобный опыт, да и он не находился прямо перед Элом Хассаном, поэтому он быстро собрался с духом и, войдя в состояние полумедитации, противостоял влиянию поэмы.
Фух... — он мысленно вздохнул с облегчением, больше не сомневаясь в боевых способностях Данна и Эла.
Поскольку он сам продвинулся совсем недавно и не слишком хорошо разбирался в зельях Последовательностей, он совсем забыл, что Ночной Кошмар 7-й Последовательности был развитием Полуночного Поэта 8-й, и полностью сохранял его способности, даже немного их улучшая.
А впечатления Клейна о Полуночном Поэте основывались исключительно на Леонарде Митчелле. Он знал, что эта профессия наследует особенности Бессонного, мастерски владея рукопашным боем, стрельбой, лазанием и чутьём, а также умеет с помощью стихов разного стиля по-разному влиять на окружающих. Проще говоря — это был поэт-боец.
Под звуки декламации Эла Хассана у стопки больших деревянных ящиков вдруг пошла рябь, словно по воде, и из неё появился мужчина в чёрном фраке и шёлковом полуцилиндре.
Однако лицо этого мужчины было раскрашено красно-жёлто-белым гримом, изображавшим клоуна с задранными до ушей уголками рта, что создавало абсурдный и смешной контраст с его официальным вечерним нарядом.
Топ-топ-топ! — черноволосая Лоретта, которую представили как меткого стрелка, рванулась вперёд. Держа в одной руке пистолет, а другую сжав в кулак, она в несколько шагов приблизилась к клоуну во фраке.
Клоун, казалось, находился под влиянием поэмы Эла Хассана. Он слегка пошатывался, его взгляд был спокоен и умиротворён, и он не выказывал ни малейшего желания сопротивляться.
Хрясь! — черноволосая леди Лоретта, шагнув вбок боксёрским шагом, взмахнула рукой и нанесла удар в лицо клоуну во фраке.
Бах!
Воздух взорвался, а клоун во фраке внезапно разлетелся на куски, как зеркало. Осколки быстро испарились и исчезли.
В тот же миг в тени от стопки ящиков в нескольких шагах оттуда быстро обрисовалась и снова появилась фигура клоуна во фраке.
Тот, кто попал под влияние, оказался всего лишь иллюзией! Всего лишь представлением!
Рот клоуна во фраке был как всегда растянут в комичной улыбке. Одной рукой он придерживал полуцилиндр, а другую поднял и резко щёлкнул пальцами.
Щёлк!
Его щелчок прозвучал как выстрел. Лоретта, опережая его, бросилась влево и, перекатываясь, ушла с линии огня.
Но ничего не произошло, кроме мнимого выстрела.
Бах! Бах! Бах!
Данн и Эл, подняв пистолеты, вели прицельный огонь. Клоун во фраке то уклонялся влево, то вправо, то отступал, то перекатывался. Его движения были так ловки, словно он выступал в цирке.
Внезапно черноволосая леди Лоретта, неизвестно откуда, снова бросилась на него. Названная метким стрелком, она, тем не менее, развернулась и нанесла удар кулаком.
Бах!
Клоун во фраке не успел увернуться и, подняв левую руку, заблокировал удар.
Увидев, что он остановился, Данн и Эл без колебаний прицелились и нажали на курки.
И в этот момент на руке клоуна во фраке, которой он блокировал удар Лоретты, вспыхнуло оранжево-жёлтое пламя.
В мгновение ока пламя охватило клоуна и перекинулось на Лоретту.
Бах! Бах! — револьверы Данна и Эла выстрелили, попав в огненный шар.
Пламя быстро сгорело, оставив после себя лишь чёрный пепел, но фигура клоуна во фраке снова появилась неподалёку, наполовину скрываясь за стопкой деревянных ящиков.
Он поднял правую руку и снова щёлкнул пальцами.
Щёлк!
Под звук мнимого выстрела Лоретта внезапно остановилась, не став уклоняться. Перед ней взметнулась земля, и появилось пулевое отверстие.
На этот раз выстрел клоуна во фраке не был иллюзией!
Реальность и иллюзия, правда и ложь — было решительно невозможно разобрать.
Щёлк! Щёлк! Щёлк!
Клоун во фраке, щёлкая пальцами, то прячась, то появляясь, вступил в перестрелку с Данном и Элом.
Увидев это, Лоретта прищурилась и подняла свой тёмно-золотой длинноствольный револьвер.
Бах!
Клоун во фраке резко пригнулся, уклоняясь от смертельного выстрела. Его шёлковый полуцилиндр слетел назад и упал в пыль, на нём виднелось явное пулевое отверстие с обожжёнными краями.
Сделав несколько перекатов, он с ловкостью курчавого павиана вскарабкался на стопку ящиков и, заняв выгодную позицию, начал щёлкать пальцами, стреляя воздушными пулями.
Эл Хассан отступил на несколько шагов, опустил пистолет и снова начал читать:
— Её красота открыта лишь ночи,
— Но ночь на красоту не глядит,
— К её любви она слепа,
— Словно ничего не видит.¹
Клоун во фраке, прыгая между ящиками, вдруг поднял руку и почесал в ухе, с неизменной комичной улыбкой глядя на Эла.
Неужели он заранее заткнул уши? Зелья Последовательностей, которыми владеет Тайный Орден, довольно странные... — глядя издалека, предположил Клейн.
Едва у него промелькнула эта мысль, как он вдруг увидел, что на крыше склада сбоку появилась фигура, которая быстро побежала к самому дальнему складу, где прятался Райер Бибер.
Эта фигура была одета в серо-белую одежду портового рабочего, а на лице, казалось, тоже был нанесён красно-жёлто-белый грим.
Клоун во фраке отвлекает капитана и остальных, а кто-то другой идёт за записной книжкой? — Клейн, не раздумывая, поднял правую руку и выстрелил в сторону фигуры на крыше.
Едва он прицелился и взял упреждение, как фигура резко пригнулась и с бега перешла на перекаты.