Она увидела, как с улицы вернулись ее родители и братья, на их лицах была печаль.
— Твой отец и братья потеряли работу… — сказала ее мать, вытирая слезы.
Ее отец и братья, опустив головы, тихо сказали:
— Мы пойдем в порт, поищем работу.
— Но у нас нет денег даже на хлеб на послезавтра… Может, нам придется переехать в самый конец Нижней улицы… — мать Гарриет, покраснев глазами, посмотрела на нее. — Когда ты получишь зарплату? 10 сулов, верно?
Гарриет снова потерла лоб:
— Да, в субботу, в субботу.
Она больше ничего не сказала, была как всегда тиха. На следующий день, вернувшись на завод, она сказала начальнику, что головная боль прошла и все в порядке.
Она улыбалась, каждый день шла 5 километров на работу и 5 километров обратно, все чаще потирая голову.
— Вы еще не нашли работу? — Гарриет посмотрела на черный хлеб, варящийся в супе, и не удержалась, спросив отца и братьев.
Ее отец с горечью сказал:
— Сейчас плохие времена, во многих местах сокращения. Даже в порту работаешь один день, а другой отдыхаешь. За неделю удается заработать всего 3 сула и 7 пенсов.
Гарриет вздохнула и больше ничего не сказала, была как всегда тиха, лишь незаметно спрятала за спину внезапно начавшую дергаться левую руку.
На следующий день она снова пошла на работу. Солнце медленно поднималось, на улице становилось все больше людей.
Внезапно ее начало трясти, все тело охватила дрожь.
Она упала на обочине, изо рта пошла пена.
Она смотрела в небо, ее зрение затуманивалось. Она видела прохожих, видела, как кто-то подходит, видела проезжающий экипаж, видела герб семьи Девере с летящим голубем.
Она попыталась открыть рот, но не смогла издать ни звука.
Так она и ничего не сказала, была как всегда тиха.
Но в отличие от обычного, она умерла.
Глава 91: Решение
Картины начали искажаться, расплываться и исчезать.
Клейн вышел из состояния, похожего на сон, и его зрение привыкло к полумраку спальни.
Он знал, что его брат Бенсон, получая зарплату в 1 фунт 10 сулов, то есть 30 сулов в неделю, с трудом содержал его и Мелиссу по обычным меркам.
Он думал, что большинство рабочих получают 20 сулов в неделю.
Он слышал от Мелиссы, что на Нижней улице Железного Креста в одной комнате живут семьи по пять, семь, а то и десять человек.
Он знал от Бенсона, что в последние несколько месяцев из-за ситуации на Южном континенте в королевстве начался экономический спад.
Он узнал, что горничная на полном пансионе получает от 3 сулов 6 пенсов до 6 сулов в неделю.
Клейн поднял руку, сжал переносицу и долго молчал, пока не заговорил лежащий на кровати сэр Девере:
— Офицер, вы ничего не скажете? Психологи, которых я нанимал раньше, в такой обстановке всегда разговаривали со мной, задавали вопросы. Впрочем, я действительно почувствовал умиротворение. Я почти заснул, но не слышал ни стонов, ни плача. Как вам это удалось?
Клейн, откинувшись на спинку кресла-качалки, вместо ответа спросил ровным голосом:
— Сэр, вы знаете, что такое отравление свинцом? Знаете о вреде свинца?
— … — лежащий на кровати Девере помолчал несколько секунд. — Раньше не знал, потом узнал. Вы хотите сказать, что мои психологические проблемы, или, скажем, психическое заболевание, вызваны чувством вины перед работницами свинцового завода и теми, кто наносил глазурь?
Не дожидаясь ответа Клейна, он, словно перехватывая инициативу в переговорах, продолжил:
— Да, когда-то я действительно чувствовал вину. Но я давно уже выплатил им компенсацию. На моих свинцовых и фарфоровых заводах каждая работница получает зарплату значительно выше, чем в других подобных местах. В Баклунде недельная зарплата работницы свинцового завода или той, кто наносит глазурь, не превышает 8 сулов, а я плачу им 10 сулов, а то и больше. Хе, многие обвиняли меня в том, что я подрываю моральные устои и им трудно найти рабочих. Если бы не отмена Закона о зерне, из-за которой многие фермеры разорились и перебрались в город, им бы пришлось последовать моему примеру и повысить зарплату. Кроме того, я велел управляющим заводов переводить работниц, которые часто жалуются на головные боли и помутнение зрения, на работу, не связанную со свинцом. Если они серьезно больны, они могут обратиться за помощью в мой благотворительный фонд. Я думаю, я сделал достаточно.
Клейн без малейшего изменения в голосе сказал:
— Сэр, иногда вы даже не представляете, насколько важна зарплата для бедного человека. Даже одна-две недели без работы могут нанести их семьям необратимый, трагический ущерб.
Он сделал паузу и спросил:
— Мне любопытно, почему такой сострадательный человек, как вы, не установил на заводах оборудование для защиты от пыли и отравления свинцом?
Девере посмотрел в потолок и горько усмехнулся:
— Это бы непомерно увеличило мои расходы, и я бы не смог конкурировать с другими свинцовыми и фарфоровыми заводами. Меня уже не так волнует прибыль от этого направления, я даже готов вкладывать свои деньги. Но какой в этом смысл, если так будет продолжаться? Это поможет лишь небольшой части рабочих, не станет отраслевым стандартом и не заставит других измениться. Это превратится в то, что я просто буду содержать людей за свой счет. Я слышал, что некоторые заводы для экономии до сих пор тайно используют рабов.
Клейн, скрестив руки, помолчал и сказал:
— Сэр, ваши психологические проблемы и есть результат этого постепенно накапливающегося чувства вины, хотя вы и думали, что оно ослабло и исчезло. Обычно это не имело бы заметных последствий, но что-то послужило для вас толчком, и все проблемы вспыхнули, разом.
— Что-то послужило толчком? Я не знаю ни о чем подобном, — с недоумением и уверенностью сказал Девере.