Поскольку газ был слишком дорогим и его жалели даже на освещение, он достал печь, подбросил угля и, пока вода закипала, принялся расхаживать по комнате.
Этот ржаной хлеб всухомятку не проглотишь!
Эх, неужели придётся есть чёрный хлеб на завтрак, чёрный хлеб на обед, и только на ужин — мясо... Нет, если бы не Мелисса, которая заботится о моём предстоящем собеседовании, мясо было бы на столе всего два раза в неделю... — от безделья и голода, не дававшего сосредоточиться на серьёзных мыслях, Клейн оглядывался по сторонам.
Вспомнив о фунте баранины, он так посмотрел на шкаф, что его глаза, казалось, позеленели.
— Нет, нет, нужно дождаться Мелиссу, — Клейн резко покачал головой, отгоняя мысль отрезать половину и приготовить сейчас.
Будучи холостяком, живущим в большом городе, он в основном питался в закусочных, но готовить всё же немного умел. Не шеф-повар, конечно, но для себя хватало.
Клейн повернулся, чтобы не видеть соблазна, как вдруг вспомнил, что, кроме мяса, утром он купил молодой горошек и картошку!
Картошка! Клейна осенило. Он вихрем метнулся к шкафу и достал из небольшого запаса две картофелины.
Сначала он сходил в общую умывальную и тщательно вымыл их, а затем бросил прямо в чайник с водой.
Через некоторое время он достал из шкафа солонку и, открыв крышку, бросил в воду щепотку желтоватой крупной соли.
Подождав ещё несколько минут, Клейн снял чайник с огня, разлил нечто, отдалённо напоминающее суп, по чашкам и большой миске, а затем вилкой выловил две картофелины и положил их на стол.
Фух!
Он отщипывал кусочек кожуры и дул на пальцы. Аромат варёной картошки постепенно наполнял комнату, возбуждая аппетит.
Слюна потекла рекой. Клейн, не дочистив картошку до конца и не обращая внимания на то, что она ещё горячая, впился в неё зубами.
Рассыпчатая! Ароматная! Сладковатая на вкус! Клейн был растроган до глубины души. Он с жадностью проглотил обе картофелины, съев их почти с кожурой.
Только после этого он взял большую миску и с удовольствием отхлебнул «супа». Лёгкий солоноватый вкус смыл сухость во рту.
В детстве я это обожал... — перекусив, Клейн с тихим вздохом разломил ржаной хлеб и, размачивая его в «супе», съел.
Возможно, предыдущий ритуал отнял слишком много сил, он съел целых два куска, целый фунт.
Выпив «суп» и убрав за собой, Клейн почувствовал, что окончательно вернулся к жизни, снова ощутил радость бытия и насладился ярким солнечным светом.
Он сел за стол и начал обдумывать свои дальнейшие действия.
Нельзя убегать. Нужно найти способ прикоснуться к миру тайн, стать Потусторонним, как говорят Справедливость и Повешенный.
Нужно побороть страх, порождённый неизвестностью.
Пока что единственный путь — ждать следующего "собрания" и надеяться подслушать формулу зелья Зрителя или другие мистические знания.
До понедельника ещё четыре дня. А до тех пор нужно разобраться с проблемами прежнего владельца тела. Почему он покончил с собой, что с ним случилось...
Не имея возможности просто вернуться назад и уйти от проблем, Клейн взял раскрытый блокнот, надеясь найти в нём какие-нибудь подсказки, которые помогли бы дополнить обрывки воспоминаний.
Очевидно, у прежнего владельца тела была привычка вести записи, совмещая их с дневником.
Клейн точно знал, что в ящике стола, служившем ему правой ножкой, хранилась целая стопка исписанных блокнотов.
Этот был начат 10 мая. Первые страницы были посвящены в основном учёбе, научному руководителю и знаниям:
«12 мая. Мистер Азик упомянул, что общепринятый язык южноконтинентальной империи Балам также происходит от древнего Фейсака, то есть является ветвью языка великанов. Почему так? Неужели все живые существа, обладающие духовностью, когда-то говорили на одном языке? Нет, это, должно быть, ошибка. Даже в Откровении Ночи и Книге Бурь говорится, что в древнейшие времена великаны не были единственными властелинами континента. Были ещё эльфы, иные, драконы. Впрочем, всё это лишь легенды, мифы».
«16 мая. Старший доцент Коэн и мистер Азик спорили о неизбежности эпохи пара. Мистер Азик считает, что это было случайностью. Если бы не внезапное появление императора Розеля, Северный континент, возможно, до сих пор оставался бы в эпохе холодного оружия, как и Южный. Мой научный руководитель считает, что он слишком преувеличивает роль личности. Он верит, что с развитием эпохи, не будь Розеля, появился бы какой-нибудь Роберт. В общем, эпоха пара могла бы задержаться, но обязательно бы наступила. Мне их спор кажется бессмысленным. Мне больше нравится открывать новое, восстанавливать историю, скрытую туманом. Может, мне не стоило идти на исторический, а нужно было выбрать археологию».
«29 мая. Меня нашёл Уэлч. Сказал, что достал записки Четвёртой Эпохи. О, моя Богиня, записки Четвёртой Эпохи! Он не хочет просить помощи у ребят с археологического, а попросил меня и Наю помочь расшифровать их. Как я мог отказаться? Конечно, этим нужно будет заняться после защиты диплома. Сейчас я не могу отвлекаться».
Дочитав до этого места, Клейн оживился. В отличие от предыдущих записей об истории и спорах, новоявленные записки Четвёртой Эпохи с большей вероятностью могли быть причиной самоубийства прежнего владельца тела.
Четвёртая Эпоха предшествовала нынешней Эпохе Чёрного Железа. Её история была окутана туманом, полна пробелов. Найдено было крайне мало гробниц, древних городов и документов. Историкам и археологам приходилось по крупицам собирать «первоначальный облик» той эпохи из туманных, в основном религиозно-назидательных текстов семи великих церквей, из которых они узнали о существовании империй Соломона, Тюдоров и Трунсоэст.
Клейн, мечтавший развеять туман и восстановить историю, мало интересовался более мифологическими «первыми тремя эпохами», его занимала лишь Четвёртая, также известная как Эпоха Богов. Можно представить его волнение.