— Особое, удивительное чувство… — тихо повторил Данн, его брови медленно сошлись.
А, так капитан оба раза продвигался, не полностью усвоив зелье? Что ж, не зная Метода Актёра, трудно достичь полного усвоения… Приходится полагаться на долгое время и подсознательное отыгрывание, чтобы снизить риск потери контроля… Бедный капитан… — Клейн молча смотрел на Данна Смита, не произнося ни слова и не добавляя ничего, давая ему возможность всё обдумать.
Спустя почти минуту глубокие серые глаза Данна вновь сфокусировались на Клейне. Он, подбирая слова, произнёс:
— Возможно, было бы лучше подождать ещё год.
Капитан имеет в виду, что если подождать год, это не будет так бросаться в глаза? С примером мисс Дейли высшее руководство не станет уделять мне слишком много внимания, максимум — внесёт в список для дальнейшего наблюдения? — Клейн, подумав, откровенно ответил:
— Я и сам хотел подать особое прошение только в следующем году. В конце концов, мне ещё многому нужно научиться, например, в рукопашном бою я только новичок. Но, капитан, вам не кажется, что за последние месяц-два с нами произошло слишком много совпадений? Мы преследовали похитителя, а в итоге записки семьи Антигон оказались в соседней комнате. Доставку Запечатанного Артефакта 2-049 задержали, а Райер Бибер, вместо того чтобы бежать из Тингена, начал усваивать силу прямо в порту. Я пошёл на званый ужин, а это вывело нас на дело Хайнаса Винсента. Я отправился в библиотеку для расследования и наткнулся там на члена Ордена Авроры… Я не знаю, что означают все эти совпадения, but мне как-то не по себе, поэтому я хочу стать как можно сильнее.
Воспользовавшись случаем, Клейн намекнул на закулисного кукловода. Это и так входило в его планы — не раскрывая своих секретов, дать наводку отряду Ночных Ястребов, чтобы они могли найти больше улик с других сторон. Для посторонних его слова могли означать лишь одно: у него острая интуиция и он умеет анализировать события.
С того момента, как Клейн произнёс слово «но», Данн начал постепенно наклоняться вперёд, и в конце концов подпёр подбородок сцепленными в замок руками.
Его взгляд был тяжёлым и сосредоточенным. Он долго молчал, обдумывая сказанное.
Через несколько десятков секунд Данн поднял голову и своим густым, низким голосом произнёс:
— Очень проницательно… Возможно, во тьме действительно что-то скрывается.
Не дожидаясь ответа Клейна, он распорядился:
— Можешь идти писать особое прошение.
— Хорошо, — с улыбкой ответил Клейн.
Он с улыбкой поднялся и направился к двери, ожидая услышать знакомое дополнение, и не ошибся.
— Подожди, — окликнул его Данн, когда тот уже собирался выйти. — Будь осторожен с формулировками.
Не волнуйтесь, капитан, я отношусь к этому вопросу ещё серьёзнее, чем вы! — Клейн с сияющей улыбкой кивнул в знак согласия.
Он предполагал, что Данн может предложить другой вариант: продвинуться до Последовательности 8 тайно, без ведома Священного Собора, а через три года пройти стандартную процедуру. Но, поразмыслив, он понял, что это невозможно. И при особом, и при обычном прошении соискатель должен был пройти проверку представителем Священного Собора. Разница была лишь в сложности проверки.
К тому времени скрыть тот факт, что он уже является Потусторонним Последовательности 8, было бы невозможно, и это подставило бы весь отряд Ночных Ястребов Тингена.
Выйдя из кабинета капитана, Клейн, уже закончивший все курсы по мистицизму, не спешил спускаться вниз, чтобы сменить дежурного. Он неторопливо вошёл в соседнюю комнату для гражданского персонала.
В офисе сидели мужчина и женщина: ему было за тридцать, ей — за двадцать. Это были двое новых сотрудников.
Увидев вошедшего Клейна, они сначала опешили, а затем с улыбками кивнули в знак приветствия. В их взглядах читались любопытство и благоговение перед Потусторонним.
Клейн не стал с ними болтать. Он нашёл свободный стол и принялся быстро набрасывать черновик Особого Прошения.
Поскольку у него уже был готов план, он управился с предварительной работой всего за десять минут.
Несколько раз перечитав и внеся множество правок, он сел за механическую пишущую машинку Аксон 1346 и перепечатал черновик начисто.
Под стук клавиш двое новых сотрудников переглянулись, одновременно встали и вышли из офиса в приёмную, чтобы поболтать с Розанной, оставив Клейна одного.
Очень тактично, и с пониманием необходимости соблюдать тайну… — Клейн, взглянув им вслед, мысленно их похвалил.
Он отвёл взгляд и продолжил печатать.
Когда он уже заканчивал с Особым Прошением, из комнаты отдыха вышел Леонард Митчелл. Он огляделся по сторонам, на ходу застёгивая рубашку. Его растрёпанные волосы создавали образ бунтарской красоты.
— Что за отчёт ты печатаешь? — спросил Леонард, взглянув в сторону офиса и прислонившись к дверному косяку. Он стоял, опираясь на носок правой ноги и засунув руки в карманы.
Его зелёные глаза с интересом изучали Клейна.
Клейн напечатал последнее слово и последний знак препинания, повернул голову и с улыбкой ответил:
— Особое Прошение.
— Особое Прошение? — с недоумением переспросил Леонард.
Клейн взял лист бумаги, быстро пробежал его глазами и как бы невзначай пояснил:
— Особое Прошение о продвижении до Последовательности 8.
— Кхе! Кхе-кхе! — Леонард вдруг сильно закашлялся. Успокоившись, он выпалил:
— Ты уже усвоил зелье?
Усвоил? Друг мой, а ты много знаешь… — Клейн, держа в руках Особое Прошение, подошёл к Леонарду и, вскинув бровь, сказал:
— Да.
Затем, глядя ему прямо в глаза, он понизил голос и с усмешкой добавил:
— Я помню, кто-то однажды сказал мне, что в этом мире всегда есть люди особенные, способные совершить то, что другим не под силу. Например, я. Или, например, ты.
Леонард был так ошарашен, что не нашёлся, что ответить. Он лишь сменил позу, вынул руки из карманов и скрестил их на груди.