Глубина в тёмно-зелёных глазах Крестета исчезла, взгляд стал прежним. Он усмехнулся:
— Не волнуйся, это не иллюзия.
В его ответе Клейн не уловил ни подозрения, ни сомнения, и в душе немного расслабился.
— Данн подтвердил твою историю. Думаю, ты действительно гений с ясной логикой и острой интуицией, — похвалил его Крестет и сменил тему: — Ты поделился своим опытом с товарищами?
— Конечно, — спокойно признался Клейн. — Я надеюсь помочь им снизить риск потери контроля. Мы — товарищи, которым предстоит вместе встречать опасность. Не вижу причин что-либо скрывать. По этой же причине я ничего не сказал гражданским сотрудникам.
Крестет опустил правую ногу и выпрямился, так что его тонкие губы показались из тени высокого воротника.
Он улыбнулся:
— Хотя ты служишь в отряде Ночных Ястребов меньше двух месяцев, думаю, ты понимаешь, что такое товарищество, лучше многих. Что ж, я собираюсь поделиться с тобой некоторым опытом, но, согласно правилам Священного Собора, ты должен поклясться Богине, что не расскажешь о нашем разговоре тем, кто об этом не знает. Нет проблем?
Проверку прошёл? — Клейн внутренне обрадовался и без колебаний кивнул:
— Нет проблем!
Хоть я и не смогу больше напрямую учить других Методу Актёра, я всё ещё могу делать это косвенно, через мисс Справедливость и мистера Повешенного!
Глава 167: Святая Реликвия
— Хорошо, — кивнул Крестет Цезимир и, слегка наклонившись вперёд, сказал: — Тогда принеси клятву на Святой Реликвии.
Говоря это, он наклонился и поднял серебристый кейс, стоявший у его ног.
Святая Реликвия? Та самая, за которую его прозвали Мечом Богини? — Клейн с любопытством наблюдал за каждым движением старшего дьякона.
Крестет положил кейс на колени. Его тёмно-зелёные глаза мгновенно стали иссиня-чёрными.
Он поднял правую руку и опустил её. На поверхности серебристого футляра, похожего на скрипичный, что-то треснуло и рассыпалось, исчезнув, словно смытое волной.
Почти в то же мгновение Клейн почувствовал, как всё сияние вокруг устремилось к кейсу, втягиваясь внутрь.
Алхимическая лаборатория погрузилась во тьму. Лишь элегантные газовые лампы за металлическими решётками и сам кейс, переливавшийся серебристым светом, остались видны в этой жуткой сцене.
Щёлк!
С резким звуком Крестет Цезимир, один из девяти старших дьяконов и опора Ночных Ястребов, открыл кейс. Внутри покоился короткий меч из чисто-белой кости.
Да, костяной меч. Едва взглянув на этот клинок длиной менее метра, Клейн интуитивно понял, что он сделан из кости!
В тёмной лаборатории, где беззвучно горели газовые лампы, короткий меч излучал чистое, мягкое белое сияние, подобное луне, утешающей сердца в ночи, или маяку, указывающему путь во время шторма.
Его поверхность казалась безупречной, но при ближайшем рассмотрении в глубине можно было различить слои символов и знаков. Эти таинственные узоры составляли с клинком единое целое.
Разглядывая священный меч, Клейн вдруг понял, что не может отвести глаз!
Его взгляд словно притянуло, и карие глаза медленно потеряли блеск.
В этот момент Крестет слегка приподнял кейс, сдвинув чисто-белый меч с места.
Клейн тут же очнулся, вырвавшись из кошмара, в котором он всё видел, но не мог пошевелиться.
Он отвёл взгляд в сторону и почтительно спросил:
— Ваше превосходительство, мне нужно положить руку на этот священный меч?
— Да, подойди, — голос Крестета звучал убаюкивающе, словно он читал сказку на ночь или пел колыбельную.
Клейн встал и, скосив глаза, маленькими шажками двинулся вперёд. В такой темноте он не видел ни ног старшего дьякона, ни его слегка поношенных кожаных ботинок.
— Стой, — спокойно произнёс Крестет.
Клейн остановился. Краем глаза он быстро взглянул на чисто-белый костяной меч и тут же испуганно отвёл взгляд.
Полагаясь на минутное воспоминание, он наклонился и, протянув правую руку, точно положил её на священный меч.
Холодное, но не обжигающее прикосновение передалось через кожу в мозг, мгновенно успокоив все его тревоги и сомнения. Он словно оказался в тихой деревне после городской суеты, сидел на крыше, вдыхая запах урожая и молча глядя в ночное, усыпанное звёздами небо.
— Повторяй за мной, — глухо произнёс Крестет.
— Хорошо, — кивнул Клейн.
Затем он услышал, как старший дьякон перешёл на гермесский язык:
— О, Богиня Вечной Ночи, что превыше звёздного неба и древнее вечности. Я клянусь Вам своим истинным именем и своей духовностью. Я, Клейн, с этого момента никогда не раскрою подробностей Метода Актёра тем, кто о нём не знает. В случае нарушения клятвы я приму любое Ваше наказание. Прошу Вас быть свидетельницей моей клятвы.
Клейн, отбросив все посторонние мысли, вслед за старшим дьяконом Цезимиром торжественно повторил клятву на гермесском языке.
Он смутно почувствовал, как между ним, чисто-белым костяным мечом и неким бесконечно далёким существом установилась тонкая, незримая связь.
Убрав правую руку, он очертил на груди символ Багровой луны:
— Слава Богине!
— Слава Богине! — улыбнулся Крестет, повторив жест.
Затем он с щелчком закрыл крышку кейса и медленно, тяжело опустил на неё правую руку.
Тьма мгновенно отступила, и свет газовых ламп снова заполнил комнату.
Клейн увидел, как потемневшие глаза старшего дьякона Цезимира в тот же миг вернули свой тёмно-зелёный цвет.
Он отступил назад и сел в своё кресло. Слегка нахмурившись, он с недоумением спросил:
— Метод Актёра?
Крестет прокашлялся и, не отвечая прямо, с улыбкой сказал:
— То, что я сейчас расскажу, может показаться тебе непонятным и странным. Но я не буду объяснять, почему это так, ибо это касается тайн Церкви.
Ты станешь достоин это знать, лишь когда станешь архиепископом или старшим дьяконом… — мысленно закончил за него Клейн, глядя на его превосходительство Цезимира с высоким воротником.