Несколько довольно экстравагантных шуток пока не дали «отклика»… Возможно, я ещё не до конца овладел силой зелья Клоуна, и остались негативные эффекты… Конечно, не исключено, что такой способ «игры» просто не очень эффективен… Лично мне не очень нравится «играть роль» Клоуна, но раз уж я выбрал этот путь, придётся стиснуть зубы и идти до конца… На самом деле, в жизни каждый из нас время от времени бывает Клоуном, так что не стоит так уж этого чураться… Нужно как можно скорее понять, в чём заключается суть Клоуна…
Пока эти мысли роились в его голове, Клейн вдруг достал медный пенни.
Он по привычке решил провести гадание, чтобы выяснить, были ли в смерти Мейнарда замешаны Потусторонние силы.
Наверное, это уже профдеформация… — Клейн с усмешкой покачал головой. Его глаза потемнели, и он начал повторять про себя:
«В смерти Джона Мейнарда замешаны Потусторонние силы».
Дзынь!
Лёжа в кресле-качалке, он подбросил монету в полпенни и наблюдал, как её медный бок мелькает в полумраке.
Шлёп! — Монета упала прямо ему на ладонь, цифрой вверх.
«Нет»… Значит, в смерти Джона Мейнарда не было Потустороннего вмешательства… Похоже, парень и вправду умер от переизбытка удовольствия… О мёртвых либо хорошо, либо ничего, так что не буду язвить на этот счёт… — Клейн убрал монету и, расслабившись, сидел в сгущавшемся мраке комнаты, едва не заснув.
Тук, тук, тук.
Услышав медленный, ритмичный стук, Клейн поправил одежду, надел мягкую фуражку с полицейской эмблемой, встал с кресла и подошёл к двери.
Как только его правая ладонь коснулась ручки, в его сознании возникла картина:
За дверью стоит похожий на медведя инспектор Толлер, теребит воротник, на его лице — явное раздражение и беспомощность.
Повернув ручку, Клейн неторопливо открыл дверь.
Перед ним стоял инспектор Толлер и, теребя воротник, говорил:
— Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать. Мы уже допросили госпожу Шэрон, записали её показания. Можете возвращаться на улицу Зоотланд. Мне очень жаль, что отнял у вас драгоценное время.
Клейн не стал спрашивать о причине его настроения, а с улыбкой поинтересовался:
— Госпожа Шэрон призналась, что провела прошлую ночь с членом совета Мейнардом?
— Да. Она сказала, что под действием большого количества алкоголя они с членом совета Мейнардом не смогли сдержаться. Когда она обнаружила, что он умер, то очень испугалась, наскоро привела всё в порядок, сбежала из той комнаты и спряталась в своей. У нас пока нет достаточных оснований, чтобы обвинить её в преступлении. Мы были вынуждены отпустить её, ограничив свободу передвижения, до получения результатов вскрытия, — подробно изложил инспектор Толлер.
Клейн слегка наклонил голову и проницательно улыбнулся:
— Перед кем вы отчитываетесь?
Толлер на мгновение замер, а затем горько усмехнулся:
— И правда, зачем я вам всё это объясняю… Просто меня доконала госпожа Мейнард, вот я и выговорился.
— Жена члена совета Мейнарда вернулась? — с пониманием переспросил Клейн.
— Да, к сожалению, сегодняшний поезд прибыл без опозданий, — шутливо подтвердил Толлер.
Клейн больше ни о чём не спрашивал. Проверив, все ли его вещи на месте, он вместе с инспектором Толлером направился к лестнице и спустился на первый этаж.
— Почему вы её не арестовали? Она убийца! Я подам на неё в суд! Я подам в суд на вас за халатность! Я найму лучших адвокатов и засужу вас!
Резкие выкрики донеслись до ушей Клейна. Он инстинктивно повернул голову и увидел в гостиной полную, белокожую женщину средних лет, которая, опираясь на двух молодых людей, гневно смотрела на кого-то и без умолку кричала.
Придворное платье в стиле, модном в этом году в Баклунде… — сначала промелькнула у Клейна неуместная мысль, а затем он увидел женщину, которую защищали несколько джентльменов.
Эта дама была одета в чёрное длинное платье. У неё была нежная, гладкая кожа, каштановые волосы, ниспадавшие, как водопад, и карие глаза, чистые и беззащитные, как у лесного оленёнка, вызывавшие непреодолимое желание её защитить.
Госпожа Шэрон… — Клейн вдруг вспомнил «пикантную сцену» с её участием, поспешно поднял правую руку и, прикрыв рот, кашлянул.
Он по привычке слегка щёлкнул левыми зубами и окинул присутствующих Духовным Зрением.
У госпожи Мейнард есть небольшие проблемы со здоровьем, цвет ауры довольно блёклый… По цвету её эмоций можно ясно видеть гнев и ненависть… Это полностью соответствует её поведению… Хм, а у госпожи Шэрон цвет эмоций синий, что соответствует рациональному мышлению и спокойствию… Это полная противоположность её испуганному, жалкому виду… Да, та, кто может стать куртизанкой, уж точно не белая овечка… Её здоровье в полном порядке…
Закончив осмотр, Клейн уже собирался отвести взгляд, как вдруг увидел, что госпожа Шэрон быстро подняла голову, бросила на него короткий взгляд, а затем снова опустила голову, изображая страх и трепет.
Если бы я не видел цвет твоих эмоций, я бы, наверное, поверил твоему представлению… Тебе бы в актрисы пойти… — мысленно съязвив, Клейн не стал задерживаться и вместе с инспектором Толлером покинул дом члена совета Мейнарда. Они сели в экипаж, предоставленный полицейским управлением, и вернулись на улицу Зоотланд.
Сменив капитана, он продолжил дежурство у Врат Чанис и, воспользовавшись случаем, написал рапорт на возмещение расходов.
Ночь прошла без происшествий. Утром Клейн поднялся наверх и забрал у Розанны завтрак, который она купила по его просьбе.
— Обожаю этот пирог! — похвалил он.
Деньги на завтрак он отдал ей заранее.
— Правда? Тогда завтра и я попробую! — радостно ответила Розанн.
…Уголок рта Клейна дёрнулся. Он сосредоточился на молоке и пироге.
В 8:25 он зевнул и, борясь со сном, направился в ближайший стрелковый клуб.
Он ещё несколько дней назад договорился встретиться в это время с Дастером Гудрианом, врачом из сумасшедшего дома.