Плохо! Он теряет контроль! — Зрачки Клейна сузились, но не успел он среагировать, как фигура в чёрном плаще до колен и шёлковой шляпе того же цвета двумя шагами оказалась перед Худом Ойгеном. Она подняла свой специальный револьвер и приставила его к голове противника.
Бах-бах-бах-бах-бах!
Данн Смит выстрелил пять раз подряд. Голова Худа Ойгена раздулась и взорвалась, словно арбуз, упавший с большой высоты. Красное и белое дождём брызнуло во все стороны.
Он успел устранить Худа Ойгена до того, как тот полностью потерял контроль!
Клейн, стоявший всего в полуметре, был забрызган кровью и ошмётками. Он ошеломлённо смотрел на Данна Смита, и в этот момент капитан показался ему невероятно крутым.
Если не касаться его памяти, капитан — очень надёжный человек… — искренне восхитился он про себя.
— Что-то пошло не так? — Данн убрал револьвер, глядя, как почти безголовое тело Худа Ойгена медленно оседает на пол.
Клейн уже собирался ответить, как увидел, что за несколько вдохов тело превратилось в лужу кровавой плоти, прикрытую больничной одеждой, словно даже его основная структура была разрушена. Вскоре от тела Худа Ойгена осталось лишь несколько целых частей: несколько десятков мерцающих чёрным светом чешуек и его сердце, ставшее полупрозрачно-голубым и кристаллическим. Это сердце переливалось сказочными цветами, словно бриллиант под светом ламп. Оно то успокаивало, то вызывало ярость, то создавало напряжение, то порождало хаос, но в остальном не проявляло никаких особых свойств.
— Похоже, это контролируемый предмет, — Данн убрал револьвер, достал чёрную перчатку, надел её на правую руку и, присев, подобрал кристаллическое сердце.
Контролируемый предмет… Значит, по словам капитана, его можно использовать как основной ингредиент для зелья Психиатра 7-й Последовательности… Но не приведёт ли это к тому, что Потусторонний, получивший повышение таким образом, будет более подвержен потере контроля? — Клейн достал платок, вытирая с лица и одежды капли крови, и подобрал свою специальную колоду Таро, очистив её поверхность.
Он посмотрел на пол и с любопытством спросил:
— А что это за чёрные чешуйки?
— Это материалы, впитавшие определённое количество Потусторонней силы. Их можно использовать для создания предметов с длительным эффектом. Например, наши демоноборческие патроны. Спустя три месяца их способность наносить урон нежити и другим монстрам значительно снижается, остаётся лишь слабое свойство самого материала. Если же использовать подобные чёрные чешуйки, эффект будет сохраняться год, а то и два, да и сам эффект будет сильнее. Конечно, из-за своих свойств эти чёрные чешуйки явно не подходят для изготовления демоноборческих патронов, — объяснял Данн, принимая от Клейна бумагу, чтобы завернуть в неё голубое сердце и чёрные чешуйки.
— Это как части Потустороннего существа, которые не являются основным ингредиентом для зелья? — уточнил Клейн.
Данн выпрямился и слегка кивнул.
— Да.
Потеряв контроль, ты и вправду становишься монстром… — вздохнул Клейн и, пока комната всё ещё была запечатана Стеной Духовности, поспешил рассказать о том, что с ним произошло:
— Когда я общался с духом Худа Ойгена, я увидел на уровне его разума тень, похожую на Истинного Творца. Но, в отличие от общепринятого образа — гиганта, опутанного цепями и распятого вниз головой, или глаз за теневой завесой, — она была похожа на то, что вы, капитан, видели во сне Хайнаса Винсента.
Хайнас Винсент был членом Ордена Авроры. Из-за того, что Селина подсмотрела его заклинание и провела полное Гадание на волшебном зеркале, он попал под расследование Ночных Ястребов. Данн Смит увидел в его сне образ, близкий к Истинному Творцу, но отличающийся от его широко известного облика, в результате чего один был ранен, а другой странным образом погиб.
На самом деле Клейн был готов к чему-то подобному с того момента, как Худ Ойген вытащил карту Повешенный. Но он не ожидал, что всё произойдёт именно так. Конечно, это был косвенный контакт, несравнимый с прямым «созерцанием» Вечного Палящего Солнца. В худшем случае он бы отделался лёгким ранением или небольшим загрязнением.
Услышав рассказ Клейна, Данн помрачнел. Он нахмурился и тихо сказал:
— Огромный крест, чёрные железные гвозди, обнажённый, весь в крови, распятый вниз головой мужчина?
— Я не разглядел чётко, поэтому и не пострадал. Я заметил только огромный крест и, кажется, распятую на нём фигуру, — уклончиво ответил Клейн. В тот момент я был занят тем, что «убегал»…
Данн задумчиво кивнул.
— Дело Ланевуса связано с Истинным Творцом? С Орденом Авроры?
Клейн поспешил в точности пересказать свой разговор во время транса и увиденные образы, в заключение добавив:
— …Ланевус соблазнял Худа Ойгена Методом Актёра и так называемой частицей бессмертной божественности. Но я не понимаю, почему он сказал, что это худшие и лучшие из времён. Хм, возможно, это просто такой стиль речи, свойственный Мошенникам? …Помощь, которую оказал Худ Ойген, была связана со зловещим, тёмным алтарём… Я подозреваю, что Ланевус замышляет что-то ужасное…
Говоря это, он вдруг вспомнил:
— Капитан, вы помните то письмо, адресованное мистеру Z? То, что было у застреленного мной члена Ордена Авроры! В письме говорилось, что, когда придёт время, кажется, какой-то судный день, он принесёт в жертву так называемому господу всех агнцев Тингена. Не может ли это быть связано с планами Ланевуса? Может, Ланевус и есть тот самый мистер Z из Ордена Авроры?
Данн Смит тщательно обдумал это и сказал:
— Я так не думаю. Ланевус не может быть мистером Z. Иначе он бы не стал, занимаясь делами Ордена Авроры, создавать фиктивную сталелитейную компанию и обманом вымогать у людей деньги. Это поставило бы под угрозу его основную миссию. Хм, малейшая оплошность в делах компании — и он бы оказался под наблюдением полиции и нас, ему пришлось бы бежать из Тингена, прервав свой план. Конечно, если он полный безумец, то любое нелогичное поведение было бы в порядке вещей. Но, судя по тому, как хладнокровно и хитро он организовал аферу и скрылся с деньгами, он не настоящий безумец. Поэтому я считаю, что он не мистер Z из Ордена Авроры. Но, безусловно, он вполне может быть причастен к тому, о чём говорилось в письме — к принесению в жертву всех агнцев Тингена.