Клоун
Город спал. Спали дома, спали трамваи в депо, спали заснеженные машины на стоянках. Не спал только один маленький мальчик, лежащий в больничной палате. Его тельце было утыкано тоненькими трубочками и проводочками, тянущимися к светящимся в темноте и тихо попискивающим приборам. Мальчику было очень плохо и неуютно находиться одному в палате без мамы и папы. Но он лежал и не плакал, потому что не хотел, чтобы пришла ночная медсестра, заспанная и недовольная беспокойным больным. Мальчик молча глядел в темное окно, и казалось, что сама смерть смотрит на него из окна своими черными, пустыми глазницами. Мальчика звали Сережей, и он очень боялся, что медсестра придет и ругаясь плохими словами, сделает ему больной укол.
* * *
— Сегодня нужно обязательно заехать в больницу к сыну, я уже три дня у него не была, — сказала она, сидя у зеркала и нанося последние штрихи утреннего макияжа.
— Опять, — недовольно поморщился он, — сегодня нет времени, налоговая за горло берет и за что я только этим врачам плачу, слушай? Пусть лечат.
Она вздрогнула как от удара.
— Алик, он же ждет, я же обещала, — голос у нее был умоляющий.
— Ладно, — снисходительно сказал великодушный Алик, — если останется время, заедем. Кстати, твой бывший тоже мог бы зайти к своему сыночку.
— Он заходит, ты же знаешь, но там же все очень дорого, одно переливание крови сколько стоит, а у него нет денег.
-Э-э-э-э, — протянул он, — все время слышу одно и то же: нет денег, нет денег. А у меня что, печатный станок что ли?
— Алик, — сказала она, — откуда у него деньги, он же не бизнесмен, он не умеет зарабатывать деньги.
— Детей делать умеет, а деньги делать не умеет. Что у вас за мужчины, слушай?- сделав недовольный жест рукой, сказал Алик.
* * *
— Доктор, скажите, есть ли надежда, что Сережа поправится? – спросила она, комкая в руках мокрый от слез платок.
— Ну, надежда всегда есть, — ответил доктор неестественно бодрым голосом, и почему-то пряча глаза, — но стопроцентную гарантию выздоровления может дать только пересадка костного мозга. И донором может быть только очень родственно близкий человек, лучше всего мать или отец.
— Я согласна быть донором, — сказала она, уже не замечая слез, катящихся по щекам.
— Я понимаю ваши материнские чувства, — сказал доктор, — но по всем показателям больше всего подходит костный мозг вашего мужа. Бывшего мужа, извините, — поправился доктор.
— Господи, — сказала она, ища в сумочке телефон, — я сейчас же ему позвоню.
— Звонить никому не нужно, — ответил доктор, — ваш муж, бывший, извините, все знает. Операция назначена на завтра.
— Как? – опешила она, — и вы сейчас только мне об этом говорите?
— Но вас же не было три дня, — растерянно ответил доктор.
— А вы могли бы хоть позвонить…
— Видите ли, в чем дело, — ответил доктор, вздохнув, — ваш муж, нынешний, просил вас не беспокоить.
* * *
И кто только сказал, кто вообще придумал, что день рождения – это веселый семейный праздник? Сереже сегодня исполнилось шесть лет, целых шесть лет и никто, похоже, кроме него об этом даже не вспомнил. Мальчику было обидно до слез, до горьких и соленых слез, которые текли по его бледным щечкам.
Так он тихонько лежал и плакал, жалея себя, жалея маму и папу, которых давно не видел.
Вдруг Сережа услышал какие-то звуки, напомнившие ему о чем-то веселом и приятном. Это были звуки губной гармошки, и неожиданно в помещение палаты вбежал клоун в рыжем парике, с большим красным носом и одетый почему-то в белый халат.
— Поздравляем всех ребят, пионеров, дошколят, с этим праздником весенним, днем счастливым – днем рожденья! – бодрым голосом продекламировал рыжий клоун. Сережа во все глаза смотрел на веселого клоуна, за спиной которого стоял Сергей Петрович, заведующий детским отделением клиники.
— Здравствуй, Сережа! – сказал веселый клоун мальчику на больничной койке, — поздравляю тебя с днем рождения!
И голос клоуна показался Сереже почему-то очень знакомым.
— Спасибо, — тихо ответил мальчик, и по его щеке скатилась слезинка.
— Не плачь, Сережа, — снова раздался знакомый голос, — все будет хорошо.
А сейчас, Сережа, загадай любое желание и оно обязательно исполнится!
— Я хочу, что бы пришли мама и папа, — сказал Сережа и заплакал.
— Мама придет, обязательно придет, — растерянно ответил веселый клоун, оглядываясь назад, на зав. отделения, который уже головой кивал ему на дверь.
— Не плачь, Сережа, — сказал веселый клоун каким-то уже совсем невеселым и до боли знакомым голосом, — все будет хорошо.
Клоун бережно поцеловал мальчика в прозрачную щечку и вынул откуда-то из кармана игрушечную собачку со смешной мордочкой и большими ушами.