— Добрый вечер, Эдвард… кхе-кхе. — Глейсис, держа в руке шляпу, внезапно прикрыл рот кулаком и надсадно закашлялся.
Эдвард обеспокоенно спросил:
— Ты выглядишь так, будто перенес тяжелую болезнь.
— Очень тяжелую. Дело дошло до двустороннего воспаления легких. Если бы моей жене не посчастливилось наткнуться на одного искусного аптекаря, который дал мне чудесное лекарство, боюсь, в следующий раз мы встретились бы уже на кладбище, — в голосе Глейсиса сквозил пережитый ужас пополам с облегчением.
— О Боже, поверить не могу! Ты же всегда пылал здоровьем! А посмотри на себя сейчас — краше в гроб кладут! Я ведь гадал тебе на прошлой неделе, и не было ни малейшего намека на серьезную хворь, — Эдвард удивленно взмахнул тростью.
— Мои собственные гадания показывали то же самое. Видимо, мы с тобой еще не стали настоящими предсказателями. К тому же… к тому же… — Глейсис внезапно вспомнил о событиях минувшего понедельника, и его лицо мгновенно стало предельно серьезным.
В этот момент к ним подошла красавица Анжелика и с вежливой улыбкой поклонилась.
Обменявшись приветствиями, она сначала поинтересовалась здоровьем Глейсиса, дала пару советов, а затем как бы невзначай обмолвилась:
— Мистер Глейсис, тот самый мистер Моретти, который в прошлый раз обращался к вам за гаданием, сегодня вступил в наш клуб.
— Тот самый, что гадал у меня? — глаза Глейсиса тут же вспыхнули. — О Боже! Где он?
— Он уже ушел, — Анжелика и Эдвард в недоумении переглянулись, не понимая причин столь бурной реакции.
Глейсис взволнованно зашагал взад-вперед:
— Если он появится снова, а меня не будет в клубе, умоляю, обязательно узнайте, когда он придет в следующий раз!
— Глейсис, да в чем дело? Этот Клейн Моретти что-то с тобой сделал? — озадаченно спросил Эдвард.
Глейсис вскинул руки и, встретив пытливые взгляды Эдварда и Анжелики, с жаром ответил:
— Он потрясающий, невероятный, просто феноменальный…
Резко опустив руки и сделав акцент на трех эпитетах подряд, Глейсис во все горло выпалил:
— Врач!
Глава 50
Способ старого Нила вернуть долг
Половина восьмого вечера. За обеденным столом семьи Моретти.
— Клейн, почему тебе, будучи консультантом, тоже приходится приходить так рано? Разве эти срочные дела охранной компании не таят в себе опасность? — Бансон наколол на вилку кусочек картофеля из тушеной с картошкой говядины, с затаенным беспокойством упомянув утренний инцидент.
Клейн осторожно выплюнул косточку жареной рыбы и, будучи готовым к подобным вопросам, ответил:
— Нужно было срочно переправить в Баклунд партию исторических документов. Мне пришлось присутствовать при описи, чтобы убедиться, что ничего не пропало. Сам понимаешь, эти любители махать кулаками ни черта не смыслят в древнем фейсакском языке.
Выслушав его ответ и прожевав еду, Бансон невольно вздохнул:
— Знания и впрямь невероятно важны.
Воспользовавшись моментом, Клейн достал оставшуюся пятифунтовую банкноту и протянул ее брату:
— Это премия, которую я сегодня получил. Тебе как раз давно пора купить приличный костюм.
— Пять фунтов⁈ — в один голос воскликнули Бансон и Мелисса.
Бансон взял купюру, осмотрел ее со всех сторон и, наполовину удивленно, наполовину недоверчиво, протянул:
— А эта охранная компания и впрямь на редкость щедрая…
Его собственное жалованье составляло всего один фунт и десять сулов в неделю. За четыре недели набегало ровно шесть фунтов — всего на фунт больше этой премии! И на эти деньги он умудрялся содержать младших брата и сестру, оплачивать вполне сносное жилье, кормить их мясом два-три раза в неделю и каждый год покупать по несколько новых вещей!
— И вы даже не сомневаетесь в моих словах? — нарочито поинтересовался Клейн.
Бансон усмехнулся:
— Думаю, у тебя не хватит ни способностей, ни смелости, чтобы ограбить банк.
— Ты не из тех, кто умеет лгать, — серьезно ответила Мелисса, отложив нож и вилку.
«Вообще-то, теперь ложь вошла у меня в привычку…» — Клейну вдруг стало немного стыдно. И пусть его вынуждали обстоятельства, безоговорочная вера сестры вызывала легкую грусть.
— Сегодняшнее дело было крайне срочным и важным, и я сыграл в нем ключевую роль… В этом и кроется причина такой щедрой премии, — вкратце пояснил Клейн. В каком-то смысле все его слова были чистой правдой.