На просторах бушующего темно-синими волнами моря Соня, подгоняемый попутным ветром, мчался старинный парусник.
Элджер Уилсон заперся в капитанской каюте, активировав наивысший уровень защиты своего корабля-призрака.
Лежащие перед ним открытые карманные часы, соседствующие с латунным секстантом, неумолимо отсчитывали секунды — тик-так, тик-так… Их ритм был лишен радости, в нем сквозило лишь нарастающее напряжение.
Едва часовая, минутная и секундная стрелки сошлись в нужной точке, как перед глазами Элджера Уилсона вспыхнул сгусток багрового света. Он с легкостью прошил все слои защиты корабля, словно их и не было.
Эх… Тяжелый вздох мужчины гулким эхом прокатился по каюте.
Баклунд, район Императрицы.
Одри Холл, откинувшись на бархатные подушки, в очередной раз перечитала желтовато-коричневый пергамент. В ее глазах, сияющих подобно драгоценным камням, казалось, таились два медленно вращающихся духовных водоворота.
Ее взгляд был безмятежным и прохладным, словно она предвкушала начало долгожданного театрального представления.
Когда багровый свет вспыхнул, она отрешенно, словно взирая на все свысока, «наблюдала», как он полностью поглощает ее.
Над серым туманом, внутри грандиозного дворца, возвышался испещренный временем древний бронзовый стол.
Едва силуэт Одри Холл материализовался, как Клейн, заранее активировавший Духовное зрение, перевел на нее взгляд. Как он и ожидал, цвета глубоко в ее ауре слились воедино, став абсолютно чистыми и безмятежными, подобно глади озера, безупречно отражающей реальность.
«Она и впрямь стала Потусторонней…» Клейн уже собирался отвести глаза, как вдруг заметил изменения на спинке кресла мисс Справедливости.
Сверкающие звезды на спинке стремительно пришли в движение, складываясь в иллюзорное, не существующее в реальном мире созвездие.
В глазах Клейна это созвездие выглядело до боли знакомым, ведь оно являлось символом из мистицизма.
Символом, обозначающим «Дракона»!
Зритель… Дракон… Клейн сдержал порыв покачать головой и перевел пытливый взгляд на кресло Повешенного.
В обычных условиях, с его ракурса, он ни за что бы не разглядел, что творится на спинке кресла напротив. Но здесь была его территория, и все подчинялось исключительно его воле.
Созвездие за спиной мужчины ничуть не изменилось. Однако теперь Клейн, успевший приобщиться к азам мистицизма, больше не блуждал в потемках и безошибочно узнал в нем символ «Бури».
Моряк… Дитя Моря… Буря… В этом нет ничего удивительного… А вот цвета глубоко в ауре Повешенного стали еще чище… Неужели он перешел на новую ступень? Кстати, а какой символ красуется за моей спиной?
Подавив любопытство, Клейн, как и в прошлый раз, трижды легонько постучал пальцами по краю стола и с улыбкой произнес:
— Мои поздравления, мисс Справедливость. Вы стали Потусторонней.
«Он понял это с первого взгляда?» Одри на секунду опешила, но тут же мягко улыбнулась:
— Спасибо. Благодарю вас, господин Шут. Благодарю вас, господин Повешенный.
— Гораздо быстрее, чем я предполагал, — откровенно признал Элджер Уилсон.
Клейн не стал развивать эту тему. Постучав себя по межбровью, он с усмешкой спросил:
— Леди и джентльмен, удалось ли вам раздобыть дневники Росселя?
Глава 59
Начало Росселя
Услышав вопрос Шута, Одри не стала отвечать сразу, как обычно. Вместо этого она распахнула свои сияющие глаза и с оценивающим видом посмотрела на Повешенного.
Элджер невольно подобрался, уняв лишние движения, и после секундного молчания произнес:
— Я нашел две страницы из дневника императора Росселя и запомнил их содержание.
— У меня одна страница, — тоном стороннего наблюдателя отозвалась Одри, чей взгляд скрывала пелена серого тумана.
— Весьма неплохо, — Клейн не позволил ни радости, ни легкому разочарованию просочиться в голос.
Радовало его то, что удалось добыть целых три листа. Разочаровывало — что всего лишь три. Первый сбор информации всегда давался легче всего, ведь это была лишь проверка их личных связей и ресурсов. Дальше дело пойдет куда туже и потребует гораздо больших усилий.
— Мы можем «выразить» их прямо сейчас? — спокойно поинтересовалась Одри.
— Да, — лаконично кивнул Клейн.
Он сохранил свою прежнюю расслабленную позу, почти не шелохнувшись. Перед лицом «Зрителя» следовало проявлять предельную осторожность.