«Прямо как в тот раз, когда я вспомнил упущенную деталь и понял, что блокнот забрал Райел Бибер… Ситуация один в один… Вот только я куда более проницателен, моя Духовность сильнее, да и багаж оккультных знаний у меня внушительнее, поэтому я догадался обо всем сразу…» — выдержав паузу, Клейн посмотрел прямо в глаза Джойсу и произнес:
— Этот самый мистер Юнис Кинг, которого вы отпустили в кровавое море… Он ведь умолял вас о пощаде там, на корабле, но так и не смог избежать своей страшной участи, верно?
Джойс неуютно поежился на стуле и, несколько раз порываясь что-то сказать, наконец выдавил:
— Да. Но я ни капли ему не сочувствую. Возможно, через пару дней, а может, через неделю, вы сами прочтете в газетах о том, каким безжалостным, омерзительным чудовищем он был. Он изнасиловал и убил по меньшей мере трех женщин, бросил младенца в Бушующее море и во главе своры обезумевших зверей устроил резню среди пассажиров и команды.
Он был хитер, силен и абсолютно порочен. Я не смел, да и просто не мог пощадить его — это стоило бы мне жизни.
— Я вовсе не осуждаю вас за этот поступок, — Клейн поспешил прояснить свою позицию. — Но ваш сон говорит о том, что в глубине души вы испытываете раскаяние и сожаление, вы считаете, что не должны были разжимать руки. Но если вы уверены, что убить его было правильным, справедливым решением, то откуда взялись эти чувства? Почему образ того, как вы отпускаете его руку, преследует вас каждую ночь?
— Я… я не знаю… — с растерянным видом покачал головой Джойс.
Клейн скрестил руки под подбородком и осторожно направил его мысли:
— Опираясь на мои предыдущие слова… Не могли ли вы упустить что-то важное в тот момент? Возможно, то, о чем говорил Юнис Кинг? Содержание его мольбы о пощаде? Его позу, жесты, что угодно? Я не смогу вспомнить это за вас. Пожалуйста, попытайтесь восстановить это в памяти.
— Нет… Он успел только крикнуть: «Пощади, я сдаюсь!» — с полным недоумением пробормотал Джойс.
Клейн, не зная всех деталей, мог лишь опираться на логику сновидения:
— Тогда, может быть, вы подсознательно считаете, что Юнис Кинг был бы куда полезнее живым? Что он мог бы что-то доказать или объяснить?
Брови Джойса сошлись на переносице. Лишь спустя долгое время он произнес:
— Возможно… Я все время думал о том, что резня на «Клевере» началась слишком внезапно и разрослась до чудовищных масштабов, словно все самые темные, подавленные пороки в людях вдруг вырвались наружу, разом потеряв всякий контроль… Это ненормально… Абсолютно ненормально… И, возможно, я действительно хотел допросить Юниса Кинга. Хотел узнать, с чего все началось, почему он вдруг превратился в одержимого демоном мясника…
Слушая сбивчивый, похожий на бред рассказ Джойса и сопоставляя его с образами из сна, Клейн вдруг все понял. Напустив на себя вид истинного оракула, он произнес:
— Нет, дело не только в этом.
— Что? — Джойс вздрогнул от неожиданности.
Скрестив руки под подбородком и не сводя тяжелого, пронзительного взгляда с глаз собеседника, Клейн заговорил низким, но твердым голосом:
— Вы не просто считаете всю эту ситуацию неестественной. Вы увидели нечто, на что в тот момент не обратили внимания. И эти упущенные детали, сложившись воедино, ведут к пугающему выводу.
Поэтому ваша Духовность пытается сказать вам: среди вас есть человек, вызывающий огромные подозрения. Тот самый человек из сна, который держал вас, но в конце концов отпустил. Вы подсознательно отказываетесь подозревать его, поэтому его лицо скрыто во мраке. Это ваш товарищ. Человек, в чьих руках находилась ваша жизнь. Возможно даже… тот, кто вас спас!
Джойс в ужасе отшатнулся назад, с глухим стуком впечатавшись спиной в спинку стула.
На его лбу проступили капли пота, а во взгляде воцарился кромешный хаос.
— Я… я видел…
С грохотом, едва не опрокинув массивный стул, Джойс резко вскочил на ноги.
— Мистер Трисс… — выдохнул он это имя так, словно оно вытянуло из него все силы.
Тот самый круглолицый, добродушный и застенчивый паренек. Тот самый герой, спасший выживших…
Клейн не стал ему мешать. Слегка откинувшись назад, он молча ждал.
Лицо Джойса искажалось от противоречивых эмоций, но в конце концов обрело привычную бледность.
Горько усмехнувшись, он сказал:
— Я все понял. Спасибо за толкование. Пожалуй, мне пора наведаться в полицейский участок.