Взяв серебристо-белые карманные часы с узором из виноградных лоз, он со щелчком откинул крышку, бросил взгляд на циферблат, а затем задернул шторы. Желтоватый свет газовой лампы теперь оставался внутри, заливая спальню.
Неспешно развернувшись, юноша запер дверь на замок и перекрыл газовый вентиль.
Комната мгновенно погрузилась во мрак. Лишь слабое багровое свечение, пробивающееся сквозь ткань штор, раскрашивало этот глубокий ночной пейзаж, словно сошедший со страниц жутких фольклорных сказок.
В этой атмосфере Клейн достал полученный по запросу серебряный кинжал. Визуализировав в уме светящуюся сферу, он погрузился в состояние полумедитации.
Сконцентрировав ментальную энергию и следуя недавним тренировкам, он позволил своей Духовности мощным потоком вырваться с острия клинка. Шаг за шагом он направлял эту силу, сплетая ее с окружающим пространством и надежно запечатывая комнату.
Таким образом Клейн страховался от любых возможных аномальных колебаний: он боялся, что они могут разбудить Бансона и Мелиссу.
Отложив кинжал, юноша сделал четыре шага против часовой стрелки, сопровождая каждый шаг заклинанием родом с Земли.
Вновь нахлынули неизменные истошные вопли и шепотки, вновь обрушились безумие и боль. Изо всех сил контролируя себя, Клейн, находясь в полубредовом состоянии, пережил этот самый мучительный и опасный этап.
Бескрайний серо-белый туман, россыпь темно-красных звезд вдали и вблизи, монументальный храм, возвышающийся подобно мертвому гиганту… Картина перед глазами ничуть не изменилась. От нее всё так же веяло древностью и тишиной, копившейся здесь тысячелетиями.
«Нет, изменения все же есть!» — беззвучно пробормотал Клейн, устремив взгляд на ближайшую темно-красную звезду.
Это была звезда, символизирующая «Справедливость»!
Багровое свечение этой звезды непрерывно пульсировало — то сжималось, то расширялось. Амплитуда была небольшой, но ритм оставался упорным и неустанным.
Клейн осторожно высвободил свою Духовность, направив ее прямо к пульсирующему свету.
Едва они соприкоснулись, как в голове Клейна раздался гул. Перед его взором вспыхнула размытая, искаженная картина, а в ушах зазвучал иллюзорный, многократно накладывающийся друг на друга голос, возносящий мольбу:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом;
— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю о Твоей помощи.
— Я молю о Твоем благословении.
— Я молю даровать мне хороший сон.
…
— Я молю даровать мне хороший сон.
…
— Я молю даровать мне хороший сон.
…
Женский голос эхом разносился по пространству, наслаиваясь сам на себя. От этого бесконечного повторения разум Клейна наполнился раздражением и хаосом, словно он только-только начал засыпать, а соседи сверху вдруг принялись бить посуду, колотить по полу и истошно ругаться.
Обуздав эмоции и использовав техники медитации, чтобы сгладить внутренний порыв, он начал внимательно вглядываться в размытое видение.
Там стояла девушка в белоснежной мантии. Ее мягкие, блестящие золотистые волосы струились по плечам. Склонив голову в почтительном поклоне перед четырьмя колеблющимися огоньками пламени, она безостановочно читала заклинание.
Сквозь искажения Клейн с трудом, но все же узнал в ней мисс Справедливость.
Теперь он был абсолютно уверен: придуманное им заклинание действительно способно безошибочно указать на это место. И на него самого!
Это открытие наполнило его глубоким чувством удовлетворения. Его поиски вслепую, пробы и ошибки наконец-то принесли свои плоды.
«Ладно, не буду себя перехваливать…» Настроение Клейна стремительно улучшилось. Даже мольбы, жужжащие над ухом подобно назойливым мухам, теперь казались вполне терпимыми.
Повинуясь внутреннему импульсу, он попытался передать через эту тонкую связь свой мысленный ответ прямиком в багровую звезду:
— Я услышал.
Перед ее мысленным взором клубился густой серый туман. В самой его глубине вырисовывался искаженный, размытый человеческий силуэт.
В тех местах, где должны были быть его глаза, переливался темно-красный свет. А его голос гулким эхом разносился по бескрайней пустоте:
— Я услышал.
— Я услышал.
— Я услышал.
…
Одри Холл резко проснулась и, сжимая в руках одеяло, села на кровати. В ее голове все еще ясно стояли образы из только что увиденного сна.
Она отчетливо понимала: ей приснился Шут. Тот самый таинственный Шут, восседающий над серым туманом!