Цок, цок, цок. Неспешно шагая по пустующему туннелю, юноша вдруг заметил сбоку открытую дверь комнаты, которой раньше здесь точно не было.
«Ого, а тут, оказывается, потайная дверь…» — Клейн остановился неподалеку от поворота и заглянул внутрь.
Он увидел, что «Сборщик трупов» Фрай уже вернулся. Прямо сейчас он проводил тщательный осмотр полностью обнаженного трупа.
Труп? Сердце Клейна екнуло. Собрав волю в кулак, он подошел ближе и трижды легонько постучал по открытой двери.
Тук, тук, тук.
Фрай прервал свое занятие, повернулся и окинул его взглядом своих ледяных голубых глаз.
— Прошу прощения за вторжение. Мне просто любопытно: это тело того самого Потустороннего? — тщательно подбирая слова, спросил Клейн.
— Да, — тонкие губы Фрая разомкнулись, но он выдавил из себя лишь одно слово.
Клейн заглянул ему за спину и действительно обнаружил на лбу мертвеца знакомую жуткую рану.
«Тот самый клоун во фраке…» — Клейн незаметно выдохнул и поинтересовался:
— Нашли что-нибудь интересное?
— Нет, — предельно лаконично ответил Фрай.
В воздухе повисла неловкая пауза. Клейн уже собирался откланяться, как Фрай вдруг заговорил первым:
— Если чувствуешь себя не в своей тарелке, можешь зайти и посмотреть поближе. И тогда ты поймешь, что это всего лишь кусок мертвого мяса.
«Боится, что у меня останется психологическая травма?» — Клейн задумчиво кивнул:
— Хорошо.
Он переступил порог, подошел к накрытому белой простыней длинному столу и уставился на труп.
Красно-желто-белый грим с лица клоуна был полностью смыт, обнажив совершенно неприметное, незнакомое лицо: черные волосы, высокий нос с легкой горбинкой, на вид около тридцати лет.
В этот момент Фрай подошел к квадратному столику в углу и взял оттуда карандаш с чистым листом бумаги.
Вернувшись к трупу, он пристроил бумагу на твердой поверхности и принялся быстро орудовать карандашом — вжик, вжик, вжик.
Клейн с любопытством скользнул взглядом по его работе и с удивлением обнаружил, что Фрай рисует портрет клоуна во фраке.
Вскоре Фрай отложил карандаш. На бумаге красовался невероятно реалистичный портрет. От мертвого оригинала его отличало лишь отсутствие смертельной раны на лбу и живой блеск голубых глаз.
«А он, оказывается, талант…» — Клейн с искренним восхищением произнес:
— Я и подумать не мог, что ты так великолепно рисуешь.
— До того как стать Ночным Ястребом, я мечтал стать художником, — ответил Фрай абсолютно бесстрастным тоном.
— И почему же ты не исполнил свою мечту? — с недоумением спросил юноша.
Фрай убрал карандаш и, держа в руке портрет клоуна во фраке, ответил:
— Мой отец был священником Богини. И он очень хотел, чтобы я пошел по его стопам, считая это весьма достойной и уважаемой профессией.
— Так ты был священником? — опешил Клейн.
Ему было невероятно трудно представить Фрая с его ледяным, отстраненным характером в роли проповедника.
— Да, и справлялся весьма недурно, — Фрай сохранял ледяное спокойствие, но уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. — А потом я кое с чем столкнулся, кое через что прошел… и в итоге оказался в рядах Ночных Ястребов.
Клейн не стал лезть в чужую душу и выспрашивать подробности, а лишь перевел тему:
— Если ты был священником Богини, почему не выбрал путь «Бессонного»?
— Из личных соображений, — прямолинейно ответил Фрай. — К тому же перед глазами был отличный пример — мадам Дейли.
Клейн кивнул и уже собирался сменить тему, как вдруг Фрай произнес:
— Покарауль здесь. Я должен срочно передать портрет капитану… А возиться с потайной дверью слишком долго.
— Хорошо, — хоть Клейну и было жутковато оставаться наедине с трупом, он все же заставил себя согласиться.
Как только Фрай вышел, в комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Лежащее на столе мертвое тело словно давило Клейну на психику невидимым грузом.
Он глубоко вдохнул и, желая перебороть свой страх, шагнул ближе к длинному столу.
Клоун во фраке лежал неподвижно. С мертвенно-бледным лицом и плотно сомкнутыми веками, лишенный даже намека на дыхание. Помимо жуткой зияющей раны, от него исходил тот самый ни с чем не сравнимый могильный холод.
Клейн смотрел на него несколько минут, и его сердцебиение постепенно пришло в норму, а буря эмоций улеглась.
Скользнув взглядом по телу, он вдруг заметил на запястье убитого странное клеймо. Осмелев, юноша протянул руку, желая повернуть кисть мертвеца, чтобы разглядеть узор получше.