Едва ледяной холод коснулся пальцев Клейна и передался в мозг, как эта бледная, лишенная малейших признаков жизни рука внезапно дернулась вверх и мертвой хваткой вцепилась в его запястье.
Вцепилась так, что не вырваться!
Глава 79
Очередной шепот
Почувствовав, как ледяные, причиняющие острую боль пальцы с побелевшими костяшками мертвой хваткой впились в запястье, Клейн мгновенно покрылся мурашками. Инстинктивно он попытался выдернуть руку, отчаянно желая отскочить назад.
Хватка налилась свинцовой тяжестью, и юноша потянул предплечье на себя, вкладывая в это движение все свои силы.
Шмяк!
Бледное обнаженное тело неловко дернулось и с глухим стуком свалилось с длинного стола на каменный пол.
Однако мертвенно-холодные пальцы по-прежнему намертво сжимали запястье Клейна.
На мгновение его разум погрузился в ступор. В голове билась лишь одна мысль: выхватить револьвер и разрядить барабан в эту тварь.
Но поскольку ведущая рука оказалась в плену, он отбросил черную трость и несколько раз попытался выхватить оружие левой. Увы, достать револьвер из подмышечной кобуры нерабочей рукой так и не вышло.
В этот самый миг веки трупа резко распахнулись, обнажив пару безжизненных, расфокусированных голубых глаз.
Губы мертвеца дрогнули, и с них сорвался тихий шепот:
— Хорнакис… Хорнакис… Хорнакис…
После третьего повторения охваченный паникой Клейн почувствовал, как железные путы на запястье начали ослабевать. Вскоре бледные пальцы безвольно разжались.
Глаза клоуна во фраке снова плотно закрылись. Казалось, ничего сверхъестественного только что не произошло.
Если бы не лежащий на каменном полу труп, юноша вполне мог бы решить, что стал жертвой жуткой галлюцинации.
Пошатываясь, он отступил на несколько шагов. Все тело била крупная дрожь от пережитого леденящего ужаса.
Шумно, со свистом хватая ртом воздух, Клейн постепенно обрел способность мыслить. С нескрываемой настороженностью и страхом он уставился на распростертого мертвеца.
Выудив наконец револьвер, он начал осторожно, шаг за шагом пятиться к выходу. Лишь окончательно убедившись, что труп больше не подает признаков жизни, он бросил взгляд на свое запястье, которым сжимал оружие.
Там отчетливо виднелись пять глубоких темно-красных вмятин, безмолвно свидетельствующих о реальности только что произошедшего кошмара.
Клейн немного успокоился, но внутри то и дело эхом отдавалась одна-единственная фраза:
«Твою ж мать, я чуть не поседел от страха!»
Подышав еще с десяток секунд, он переключился на визуализацию предметов, чтобы окончательно взять эмоции под контроль.
Собравшись с мыслями, Клейн принялся кадр за кадром «прокручивать» недавнее происшествие.
И пусть он совершенно не понимал причин этого внезапного «оживления», ему удалось безошибочно выцепить главное: мертвец раз за разом повторял слово «Хорнакис»!
«Снова Хорнакис…» — нахмурившись, подумал юноша.
«В дневнике семьи Антигон упоминалась Страна Ночи, расположенная именно в горном хребте Хорнакис. Когда во время медитации и использования Духовного зрения я услышал те жуткие голоса, там тоже фигурировало это название. А теперь этот мертвец столь извращенным образом вновь прошептал мне его прямо в ухо… Неужели ответы на многие вопросы сокрыты именно в тех горах… А может, там таится грандиозная угроза? Например, какой-нибудь запечатанный злой бог, который с помощью подобных „наваждений“ пытается вырваться на свободу».
Пока эти мысли метались в его голове, Клейн на цыпочках вернулся в комнату. Он пару раз ткнул труп, окончательно убедившись, что тот мертв.
Решив, что нельзя позволить «Сборщику трупов» Фраю увидеть устроенный погром, Клейн собрал волю в кулак. Кряхтя и надрываясь, он кое-как затащил бледное тело обратно на длинный стол.
На протяжении всего этого процесса юноша находился на грани нервного срыва. Он вздрагивал от малейшего шороха, а ледяное прикосновение мертвой плоти к коже вызывало у него жуткие приступы тошноты.
Лишь с огромным трудом завершив эту пренеприятнейшую задачу, он наконец вспомнил, зачем вообще подходил к мертвецу в первый раз. Его взгляд вновь сфокусировался на запястье клоуна во фраке, где раньше красовалось то самое странное клеймо.
Оказалось, метка неведомо когда успела отвалиться, превратившись в сгусток крови с едва уловимым синеватым отливом.
Этот сгусток размером не больше большого пальца безмятежно парил в воздухе, напрочь игнорируя все законы физики.