— Разве в этом есть необходимость? — все еще не понимая, к чему клонит сестра, переспросил Бансон.
— Еще какая, — Клейн ухватил брата за плечи и решительно подтолкнул к лестнице. — Мой фрак висит на вешалке в спальне.
Проводив взглядом ошарашенного Бансона, скрывшегося на втором этаже, Клейн повернулся к Мелиссе и усмехнулся:
— Ты надеешься, что Бансон воспользуется этим днем рождения, чтобы познакомиться с какой-нибудь милой леди и завести романтические отношения?
За последнее время Клейн прочел немало газет и журналов, поэтому прекрасно знал, что подобные банкеты для аристократии и среднего класса часто служили негласными смотринами.
Мелисса серьезно кивнула:
— Именно. Бансон пожертвовал слишком многим ради нас с тобой.
«Сестренка, ну почему ты ведешь себя как наша мамочка…» — Клейн, глядя на Мелиссу, не удержался и со смехом покачал головой.
Глава 84
Элизабет
Клейн заметил недоуменный взгляд сестры и вдруг понял, что это отличный шанс. Смерив ее взглядом с ног до головы, он с абсолютно серьезным видом произнес:
— Мелисса, ты проявляешь недостаточное уважение к сегодняшнему званому ужину.
— Что? — на лице девочки отразилось искреннее непонимание.
Клейн указал на ее шею:
— Как истинной леди, тебе не хватает ожерелья, чтобы подчеркнуть наряд.
Не дав сестре и слова вставить, он с улыбкой извлек из кармана серебряный амулет, украшенный гравировкой в виде ангельских крыльев:
— К счастью, я об этом позаботился.
— … — Мелисса на мгновение опешила, а затем выпалила: — И сколько же он стоил?
«Сестренка, ты обращаешь внимание совершенно не на то…»
Мысленно усмехнувшись, Клейн добродушно пояснил:
— На самом деле, совсем недорого. Изначально это была лишь серебряная заготовка. Я сам вырезал на ней благословляющие заклинания и красивые узоры, взяв за образец древние реликвии.
— Ты сам вырезал? — внимание Мелиссы предсказуемо переключилось.
— Ну как? Как тебе мое мастерство? — Клейн воспользовался моментом и вложил амулет ей в руку.
Девочка повертела его так и сяк, слегка прикусила губу и произнесла:
— Мне нравятся ангельские перья по краям.
«Могла бы просто сказать, что вырезанные мной заклинания и символы выглядят уродливо, к чему эти расшаркивания… Главное в амулете — это его эффективность!»
У Клейна слегка дернулся уголок губ. Он уже собирался уговорить сестру принять подарок, как вдруг увидел, что Мелисса с выражением крайней «снисходительности» на лице надевает серебряную цепочку на шею и тщательно поправляет амулет.
— Безупречно, — окинув ее взглядом, картинно восхитился юноша.
Мелисса бросила на него косой взгляд, опустила глаза на амулет и тихонько пробормотала:
— Клейн, раньше ты таким не был. Таким…
— Возможно, всё дело в хорошей работе и достойном жалованье. Это придает уверенности в себе, — перебил ее Клейн, поспешив с оправданиями.
«Эх, хоть я и поглотил осколки памяти прежнего владельца тела и в целом не совершаю грубых ошибок, в мелочах моя истинная натура то и дело берет верх… Особенно теперь, когда мы с Бансоном и Мелиссой стали так близки…»
Мысленно он тяжело вздохнул.
Мелисса, казалось, сочла этот довод вполне убедительным. Поджав губы, она произнесла:
— Мне нравится, каким ты стал. Правда, очень нравится…
Спустя некоторое время после их беседы на первый этаж спустился переодетый Бансон. Белоснежная рубашка, черный жилет, фрак, черный галстук-бабочка и идеально отутюженные брюки преобразили его до неузнаваемости. Теперь он выглядел как настоящий успешный делец, сколотивший состояние после долгих лет упорного труда.
«Да и линия роста волос этому образу вполне соответствует…»
Мысленно рассмеялся Клейн.
— Выглядишь просто великолепно, Бансон. Тебе чертовски идет этот наряд, — Клейн развел руками и расплылся в широкой улыбке.
Мелисса, стоящая рядом, серьезно закивала в знак согласия.
— Как показывает практика, одежда порой важнее самого человека, — с самоиронией отозвался Бансон.
Воспользовавшись случаем, Клейн достал второй амулет, слово в слово повторил свою недавнюю речь и добавил:
— Я сделал один и для тебя.
— Весьма недурно, буду носить его с собой, — без лишних церемоний принял подарок Бансон и тут же пошутил: — Знаешь, Клейн, если завтра ты вдруг начнешь стричь людей, шить одежду, чинить часы или разводить кудрявых павианов, я ни капли не удивлюсь.