У-у-у…
В Духовном восприятии Клейна вновь закружил ледяной, пробирающий до костей ветер.
Юноша потер переносицу и перевел взгляд на сэра Девилла. За спиной аристократа неведомо когда успел соткаться бледный, полупрозрачный, искаженный силуэт.
— Д-доброе утро… многоуважаемый… многоуважаемый сэр, — заикаясь от чрезмерной робости, родители Харриет отвесили неуклюжий поклон.
Девилл потер лоб и спросил:
— Вы родители Харриет Уокер? Разве у нее не было еще брата и двухлетней сестренки?
Мать Харриет с нескрываемым страхом в голосе ответила:
— Е-ее брат недавно сломал ногу в доках… сломал ногу. Мы оставили его дома присматривать за младшей сестренкой.
Девилл несколько секунд молчал, после чего тяжело вздохнул:
— Я искренне сочувствую постигшему Харриет несчастью.
Услышав это, родители девушки тут же покраснели от подступивших слез и наперебой, перебивая друг друга, заговорили:
— Спасибо… Спасибо вам за вашу доброту.
— Полицейские сказали нам… сказали, что Харриет умерла от свинцового отравления. Кажется, именно так они это назвали? О, моя бедная девочка… Ей ведь было всего семнадцать… Она всегда была такой тихой… и такой упрямой.
— Вы прислали к нам своих людей, вы оплатили похороны… Она теперь покоится на кладбище Рафаэля.
Девилл бросил мимолетный взгляд на Клейна. Сменив позу и подавшись вперед, он произнес предельно тяжелым тоном:
— На самом деле это наша вина. И я обязан принести вам свои извинения.
— Я всё обдумал. Я должен выплатить вам компенсацию, выплатить ее за Харриет. Ее жалованье составляло десять сулов в неделю, верно? В год это пятьсот двадцать сулов… то есть двадцать шесть фунтов. Будем исходить из того, что она могла бы проработать еще как минимум десять лет.
— Каллен, выдай родителям Харриет триста фунтов.
— Т-триста фунтов⁈ — родители Харриет остолбенели от шока.
За всю их жизнь, даже в самые сытые времена, их сбережения никогда не превышали и одного фунта!
И не только они — телохранители и слуги в гостиной тоже застыли с лицами, полными потрясения и жгучей зависти. Даже сержант Гейт не смог сдержать прерывистого вздоха. Его собственное жалованье составляло жалкие два фунта в неделю, а рядовые констебли с одним шевроном в виде буквы «V» получали и вовсе по фунту.
В повисшей, не поддающейся описанию тишине из кабинета вышел дворецкий Каллен. В руках он держал туго набитый матерчатый мешок.
Он развязал его, обнажив плотные стопки банкнот. Там были купюры по одному и по пять фунтов, но львиную долю составляли мелкие деньги — по одному и по пять сулов.
Было очевидно: Девилл заранее послал людей в банк, чтобы разменять сумму на более мелкие купюры.
— Это дар от сэра Девилла, — получив кивок хозяина, Каллен передал мешок родителям Харриет.
Отец и мать Харриет приняли его. Они то и дело терли глаза, словно не веря своему счастью, и раз за разом заглядывали внутрь.
— Нет, это… это слишком щедро… Мы не вправе принять такие деньги, — пролепетали они, мертвой хваткой вцепившись в мешок.
Девилл произнес низким голосом:
— Это те деньги, которые Харриет заслужила.
— Вы… вы поистине благородный и милосердный сэр! — захлебываясь от эмоций, родители девушки рассыпались в бесконечных поклонах.
На их лицах расцвела улыбка. Искренняя, не поддающаяся никакому контролю улыбка.
Они раз за разом осыпали сэра Девилла похвалами, повторяя один и тот же скудный набор благодарных эпитетов. Они клялись, что Харриет на небесах непременно вознесет за него молитвы.
— Каллен, распорядись, чтобы их отвезли домой. И да, сначала пусть заскочат в банк, — с облегчением выдохнув, приказал Девилл.
Крепко прижимая к груди мешок с деньгами, отец и мать Харриет, не смея больше задерживаться, торопливо зашагали к выходу.
Клейн видел, как бледный, полупрозрачный силуэт за спиной сэра Девилла отчаянно тянет к ним руки, пытаясь уйти вместе с ними. Но родители, ослепительно улыбаясь, так ни разу и не обернулись.
Фигура становилась всё прозрачнее и вскоре бесследно растворилась в воздухе.
А леденящий холод, который Клейн ощущал в гостиной, мгновенно рассеялся, сменившись привычным теплом.
От начала до самого конца юноша лишь молча наблюдал за происходящим, не обронив ни слова.