Дав себе пару десятков секунд на раздумья, Клейн, опираясь на информацию из дневников Росселя, принялся расшифровывать сновидение:
«Вариант первый. Заратул, а точнее, Тайный Орден, охотится за реликвиями семьи Антигон. Следовательно, символизм сна прозрачен: нужно использовать наследие Антигонов в качестве наживки, чтобы выманить Тайный Орден и раздобыть у них рецепт зелья „Клоуна“».
«Вариант второй. Формула зелья „Клоуна“ записана прямо в дневнике семьи Антигон. Семья Заратул идет по их следам, а значит, между ними есть глубокая историческая связь. Возможно, они были союзниками, а может, и заклятыми врагами. Поэтому наличие у семьи Антигон части цепочки Последовательностей Тайного Ордена выглядит вполне логично. О союзниках и говорить нечего, а уж враги и подавно изучают друг друга под микроскопом…»
«Вот только вторая гипотеза никак не объясняет присутствие в видениях того кровавого сгустка, оставшегося от клейма клоуна. Эх, а жаль. Будь этот вариант верным, мне оставалось бы лишь дождаться, пока эксперты Священного Собора расшифруют дневник, и я бы без малейшего риска получил заветный рецепт».
«На данный момент первая гипотеза кажется наиболее вероятной. Однако моя интуиция Провидца подсказывает, что здесь кроется куда более глубокий символизм».
Придя к этому выводу, Клейн потер лоб. Он вдруг остро ощутил на себе все ограничения своего класса.
Если не брать в расчет самые банальные и очевидные символы, любое толкование Провидца превращается в прогулку по тонкому льду над бездонной пропастью. Малейшая ошибка в интерпретации, упущение хоть одной критически важной детали — и катастрофа неминуема. Клоун во фраке стал тому живым, истекающим кровью доказательством!
В это мгновение Клейну показалось, будто он нащупал саму суть пути «Провидца». Казалось, еще один крошечный шажок — и зелье будет полностью усвоено.
— Спасибо, что ценой своей жизни преподал мне этот урок… Хвала Богине! — прошептал он, начертав на груди знак багровой луны.
Следом он решил погадать на мистера Азика, задав два вопроса: желает ли тот ему добра и является ли могущественным Потусторонним. На оба утверждения маятник дал однозначный положительный ответ.
Непрерывная череда гаданий и пребывание в сером тумане изрядно истощили запасы энергии Клейна. Почувствовав подступающую усталость, он оборвал поток размышлений и выделил для себя первоочередную задачу:
«Как можно скорее отыскать того седовласого старика, который присутствовал при встрече Уэлча, Хайнаса Винсента и дневника!»
«Начать поиски логичнее всего с Клуба гадателей».
«И нужно почаще наведываться к мистеру Азику. Вполне вероятно, что он — член Школы Жизни средних Последовательностей. Увы, у меня слишком мало вводных данных, чтобы подтвердить это гаданием…»
Фух… Клейн протяжно выдохнул. На материализовавшемся перед ним листе пергамента он воссоздал портрет того самого старика лет пятидесяти с кустистыми бровями, жидкими каштановыми волосами и серо-голубыми глазами.
Это и был третий участник сделки по продаже дневника семьи Антигон!
Разглядывая иллюзорный рисунок, Клейн вдруг почувствовал непреодолимое затруднение:
«…Я же совершенно не умею рисовать. Еще с начальной школы мои художества вызывали у учителей лишь нервный тик».
«Может, прибегнуть к ритуальной магии, как это делал старый Нил? Но ведь там нужно возносить мольбы Богине… А я использую силу серого тумана… Если боги прознают о моих фокусах, мне крышка!»
«Погодите-ка… А что, если помолиться самому себе? Передать образ — это ведь почти то же самое, что передать звук… Пусть я пока и не способен в полной мере черпать силу из серого тумана, но уж на такую мелочь меня должно хватить!»
Воодушевившись этой идеей, Клейн окутал себя Духовностью и сымитировал чувство стремительного падения.
Вернувшись в спальню, он зажег газовую лампу и зашептал молитву:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе.
— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом.
— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю Тебя ниспослать откровение. Молю даровать мне способность в точности изобразить увиденное.
Пробормотав заклинание, Клейн не стал ни разбрызгивать эфирные масла, ни жечь травы. Он обошелся без всяких вспомогательных атрибутов.
Возносить мольбы самому себе оказалось до неприличия просто!
Вскоре в его ушах раздался едва уловимый шепот, а на тыльной стороне ладони проступили четыре черные точки, образующие идеальный квадрат.