Если бы он в точности повторил метод старого Нила, остаточная Духовность Сириса была бы попросту изгнана, сделав любой контакт невозможным.
Закончив приготовления, Клейн убрал материалы, погрузился в состояние медитации и зашептал заклинание на гермесе:
— Я молю о силе Ночи;
— Я молю о сокрытой силе;
— Я молю о благосклонности Богини.
— Я молю Тебя, позволь мне связаться с духом сектанта внутри алтаря.
…
По мере того как слова заклинания эхом разносились в запечатанном пространстве, Клейн внезапно ощутил, как на него снисходит колоссальная, пугающая и таинственная сила.
Его глаза полностью почернели, словно лишившись и зрачков, и белков.
Воспользовавшись моментом, Клейн мысленно произнес утверждение для гадания:
«Рецепт зелья „Клоуна“».
«Рецепт зелья „Клоуна“».
…
Беззвучно повторяя эти слова, он с помощью медитации стремительно погрузился в сновидение. Причем погрузился стоя.
В этом сером, бескрайнем мире, лишенном неба и земли, Клейн сохранял поразительную ясность рассудка. Он смотрел на прозрачный, иллюзорный силуэт перед собой.
Вытянув правую руку, он коснулся остаточного духа Сириса.
С оглушительным грохотом картина перед его глазами резко изменилась.
Он увидел письменный стол, выкрашенный темно-красной краской. На нем стоял серебряный подсвечник с тремя свечами, а рядом лежал чистый лист почтовой бумаги.
Сирис, сжимая в руке перьевую ручку, выводил строки на общепринятом лоэнском:
«Это второй рецепт. В записях он назван 'Клоуном».
Восемьдесят миллилитров чистой воды, пять капель сока дурмана, семь граммов порошка черноокаймленного подсолнуха, десять граммов порошка золотистой манжетки и три капли сока болиголова — это вспомогательные ингредиенты.
Основные, потусторонние материалы: один кристалл из единственного рога взрослой серой козы с Хорнакиса и один целый цветок розы с человеческим лицом'.
Сирис писал на одном дыхании, словно ему даже не требовалось время на раздумья. Он с поразительной скоростью закончил записывать рецепт зелья «Клоуна».
В этот момент он сделал короткую паузу, отпил кофе и снял с запястья серебряный кулон.
Сжав подвеску в руке и полуприкрыв глаза, он принялся бормотать: «Судный день», «душевный покой», «да хранит нас Господь», «каюсь пред Тобой» и прочие слова и фразы.
Лишь когда Сирис закончил молитву, Клейну наконец удалось разглядеть кулон во всех деталях.
Под серебряной цепочкой из плотно сцепленных звеньев висела крошечная, размером с большой палец, человекоподобная фигурка.
Статуэтка изображала гиганта с характерным вертикальным циклопическим глазом. Он висел вниз головой, а его лодыжки были туго скованы цепями, уходящими вверх.
И в этот самый миг единственный вертикальный глаз гиганта внезапно сверкнул кроваво-красным светом.
Хрясь!
Мир перед глазами Клейна мгновенно разлетелся на куски. Его ноги подкосились, и он едва не рухнул на колени.
Голову пронзила такая острая боль, словно его со всей силы ударили дубиной. Зрение застлала кровавая пелена, а руки инстинктивно уперлись в колени.
Лишь спустя несколько секунд он пришел в себя и снова выпрямился. Его Духовность была критически истощена, а в ушах вновь зазвучал тот самый сводящий с ума, пронзающий рассудок шепот.
К счастью, благодаря прогрессу в усвоении зелья, все эти побочные эффекты вскоре бесследно исчезли.
«Повешенный гигант, Истинный Творец… Значит, Сирис и Хайнас состояли в Ордене Авроры? Но ведь капитан видел во сне Хайнаса Винсента исполинский крест и распятую на нем вниз головой жуткую сущность, а вовсе не „Повешенного гиганта“ Ордена Авроры…» — мысленно рассуждал Клейн, делая глубокие вдохи в ожидании, пока Духовность медленно восстановится.
Орден Авроры был тайной организацией, возникшей всего пару-тройку столетий назад. Они поклонялись Истинному Творцу, используя Повешенного гиганта как символ этой сущности. Они верили, что в каждом человеке кроется частица божественности. Стоит лишь закалить свой дух и выдержать череду испытаний, как можно накопить достаточно божественности, чтобы вознестись и стать ангелом.