Едва он поднялся на второй этаж, как дверь уборной внезапно распахнулась. Оттуда вышла Мелисса, облаченная в старое хлопковое платье. Она всё еще сонно потирала глаза.
— Ты вернулся… — всё еще пребывая в полудреме, пробормотала девочка.
Клейн, прикрыв рот рукой, зевнул и ответил:
— Да. И теперь мне просто жизненно необходим долгий, крепкий сон. Прошу, не будите меня до самого обеда.
Мелисса согласно угукнула, но вдруг словно что-то вспомнила:
— Мы с Бансоном сегодня утром идем в собор Святой Селены. Помолимся, отстоим мессу, так что обед, скорее всего, немного задержится.
Будучи не самыми ревностными прихожанами Богини Вечной Ночи, они с Бансоном старались посещать собор хотя бы раз в две недели. А вот Клейн, являясь Ночным Ястребом, за всё это время переступал порог храма лишь однажды — и то лишь тогда, когда за ним увязался шпион Тайного Ордена.
«Вообще-то я бываю в соборе каждый божий день… просто глубоко под ним…» — машинально оправдался про себя юноша.
В глубине души он всерьез опасался, что Богиня рано или поздно отвернется от него, фальшивого верующего. Если в критический момент ритуальная магия не сработает и он не получит ответа, это будет стоить ему жизни.
«Впрочем, если вспомнить старину Нила, Богиня на удивление снисходительна к Ночным Ястребам. Да, определенно так и есть!» — мысленно подбодрил себя Клейн.
Отогнав эти шальные мысли, он с улыбкой посмотрел на сестру и кивнул:
— Без проблем, мне как раз выпадет шанс поспать подольше.
Миновав Мелиссу, он вошел в свою спальню и запер дверь на замок.
Собрав остатки сил, он извлек ритуальный серебряный кинжал и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав комнату.
Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, Клейн, стойко сопротивляясь накатывающим приступам безумного шепота, прорвался в таинственное пространство над серым туманом.
В этом призрачном, бескрайнем мире он был единственным живым существом. Окутанный туманом, юноша уселся во главе древнего, испещренного временем длинного бронзового стола.
Дав себе пару десятков секунд на то, чтобы прийти в себя, Клейн материализовал лист пергамента и вывел на нем утверждение для гадания:
«Узор, продемонстрированный Куклой Несчастий».
Прошлой ночью Клейн хоть и успел разглядеть таинственные символы на пергаменте, но из-за паники и быстротечности момента в памяти отпечатался лишь общий контур. Он не мог вспомнить никаких деталей. Впрочем, для «Провидца» это не было проблемой. Достаточно было увидеть предмет хоть раз и знать о его существовании — остальное сделает магия!
Согласно теориям мистицизма, Духовность намертво запечатлевает всё, что когда-либо видел человек. И если использовать правильные методы, можно без труда воскресить в памяти любую картину из прошлого.
В этом плане Клейн даже находил некое рациональное зерно в теориях Алхимиков Психологии, о которых рассказывала «Медиум» Дейли. Человеческая память — это лишь верхушка острова, возвышающаяся над океаном, и она физически не способна вместить в себя всё. Поэтому львиная доля информации, зафиксированной Духовностью, оседает в подсознании, превращаясь в массивное подводное основание этого самого острова.
А сама Духовность, если и не является всем бескрайним океаном, то уж точно охватывает все прилегающие к острову воды.
Беззвучно проговорив утверждение для гадания, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации провалился в сон.
В туманном, искаженном и раздробленном мире видений перед ним вновь со скрежетом распахнулись врата Чаниса. Он вновь услышал тот тяжелый, скрежещущий звук трущегося металла.
Кукла в классическом черном дворцовом платье, изо всех сил вжимаясь в приоткрытую створку, развернула зажатый в руках пергамент.
На бумаге были начертаны десятки мистических символов, сплетающихся воедино и образующих огромный вертикальный глаз.
Клейн вперил пристальный взгляд в этот узор, намертво отпечатывая его в сознании, а затем добровольно вынырнул из сновидения. Воспользовавшись уникальными свойствами серого тумана, он тут же перенес свежие, еще не успевшие поблекнуть воспоминания на бумагу:
На коричневатом пергаменте проступил вертикальный глаз. Он «смотрел» вверх, излучая пугающую, зловещую и непостижимую ауру.
Немного подумав, Клейн вывел прямо под глазом новую строчку:
«Это ключ к наследию, оставленному семьей Антигон».
Отложив перьевую ручку, он отмотал спрятанную под манжетой серебряную цепочку. Зажав ее в левой руке, он дождался, пока кулон из желтого кварца не повиснет абсолютно неподвижно прямо над написанным утверждением и мистическим оком.