Фрай тоже бросил взгляд на лежащий на кровати труп и тихо выдохнул.
Не дожидаясь, пока Клейн скажет что-то еще, Леонард мгновенно сбросил с себя налет поэтической грусти и, словно размышляя вслух, произнес:
— Ты хочешь сказать, что сверхъестественный фактор кроется именно в этом хлопке по спине? И исходит он от той самой юной мисс или леди с тонкими руками?
Клейн утвердительно кивнул:
— Именно так. Но это лишь мое толкование. Откровения, полученные в ходе гадания, почти всегда туманны и размыты.
Они с Леонардом не стали больше развивать эту тему. Отойдя по разные стороны от расстеленных матрасов, они позволили Фраю беспрепятственно извлечь из саквояжа вспомогательные инструменты и материалы для более глубокого осмотра.
Спустя некоторое время Фрай закончил работу. Убрав инструменты, прибрав за собой и тщательно замаскировав следы вмешательства, он обернулся и констатировал:
— Причина смерти — естественная болезнь сердца. В этом нет никаких сомнений.
Услышав этот вердикт, Леонард принялся мерить шагами каморку, дойдя до самой двери. Лишь спустя долгую минуту он нарушил молчание:
— На этом пока закончим. Отправляемся в работный дом Западного района. Посмотрим, удастся ли найти новые зацепки и связать эти две смерти воедино.
— Угу, выбора у нас нет, — Клейн, с трудом подавив рой терзающих его вопросов, согласился с напарником.
Фрай, подхватив саквояж, в несколько неуклюжих прыжков миновал матрасы, изо всех сил стараясь не наступить на чужие одеяла.
Леонард распахнул дверь и первым вышел в коридор, обратившись к Лаувису и его жильцу:
— Можете возвращаться.
Клейн немного подумал и добавил:
— Не спешите с похоронами. Подождите еще денек. Возможно, нам придется провести еще одну, более тщательную экспертизу.
— Д-да, конечно, офицер, — поспешно закивал Лаувис, слегка ссутулившись. Его лицо отражало смесь глухой апатии и растерянности. — По правде говоря… по правде говоря, у меня всё равно пока нет денег, чтобы ее похоронить. Придется копить еще пару дней… Какое счастье, что… что в последнее время так похолодало.
— Вы собираетесь держать труп в комнате несколько дней⁈ — от изумления Клейн едва не поперхнулся воздухом.
Лаувис выдавил из себя жалкую, вымученную улыбку:
— Ага. Хвала небесам, сейчас прохладно. На ночь я перекладываю ее на стол, а когда мы садимся есть — убираю обратно на кровать…
Не успел он договорить, как Фрай внезапно перебил его:
— Я оставил деньги на похороны рядом с вашей женой.
Бросив эту фразу абсолютно ровным, безразличным тоном, он, даже не взглянув на ошарашенного Лаувиса и не дожидаясь его рассыпающихся благодарностей, быстрым шагом направился к выходу из дома.
Клейн поспешил за ним. Всю дорогу его не отпускала одна-единственная мысль:
«А если бы жара стояла, как в июне или июле, что бы Лаувис стал делать с трупом жены?»
«Дождался бы темной, штормовой ночи и тайком скинул бы тело в Тассок или в Хой? Или просто выкопал бы яму где-нибудь на пустыре и прикопал бы как собаку?»
Клейн прекрасно знал, что закон об «обязательном захоронении на кладбищах» был принят еще тысячу лет назад, на закате прошлой Эпохи. Семь великих Церквей и королевские семьи разных стран ввели его специально для того, чтобы искоренить угрозу появления утопленников, зомби и мстительных духов.
Государства выделяли под погосты бесплатные земли, Церкви брали на себя обязанности по охране и патрулированию, а плата взималась лишь за саму процедуру кремации и погребения — сущие гроши, покрывающие труд могильщиков.
Но даже эти жалкие крохи порой оказывались неподъемной ношей для истинных бедняков.
Покинув дом номер 134 на Нижней улице Железного Креста, трое Ночных Ястребов распрощались с Бичем Маунтбеттеном. В полном молчании они свернули на соседнюю улицу, направляясь к работному дому Западного района.
Едва они приблизились к зданию, как Клейн увидел растянувшуюся на целую милю очередь. Толпа жалась друг к другу так плотно, словно это были жители его родной Империи Великих Гурманов, выстроившиеся за популярным лакомством.
— Да их тут больше сотни… Нет, почти две сотни, — с недоумением прошептал он.
Все стоящие в очереди люди были облачены в изодранные лохмотья. На их лицах застыла глухая апатия, и лишь изредка они с отчаянием поглядывали на двери работного дома.
Фрай замедлил шаг. Источая ледяную, мрачную ауру, он произнес:
— Каждый работный дом в состоянии принять лишь ограниченное число бездомных в день. Отбор идет строго в порядке живой очереди. Разумеется, управляющие проводят проверку, отсеивая тех, кто не подходит под критерии нужды.