Видя, с какой поразительной скоростью Сьюзи осваивает лоэнский язык, Одри испытала крайне смешанные чувства. Помолчав пару секунд, она ответила:
— Завтра я дам тебе карту…
— Хорошо! — радостно отозвалась Сьюзи. — Король и премьер-министр считают, что сейчас самое главное — продвинуть тот план реформ. Они хотят внедрить систему открытых экзаменов для отбора государственных служащих и надеются, что обе палаты парламента одобрят этот законопроект до октября.
— Правда? — с приятным удивлением переспросила Одри.
Это было первое дело, которое она попыталась скрытно направить с помощью своих способностей после того, как стала «Зрителем». И если всё действительно воплотится в жизнь, это принесет ей невероятное чувство гордости за свои успехи!
Сьюзи предельно честно ответила:
— Я не могу дать тебе точный ответ. Я лишь пересказываю то, что слышала. Я даже не до конца понимаю, что всё это значит. В конце концов, я всего лишь собака, которая только-только начала учиться.
«…» — Одри на мгновение остолбенела, но тут же расплылась в улыбке:
— Сьюзи, ты просто умница! Вот твоя награда!
Девушка достала из богато украшенного шкафчика бумажный пакет, разорвала упаковку и поставила угощение перед собакой.
Это были собачьи бисквиты от компании «С любовью к питомцам Баклунда», приготовленные из муки, овощей, мяса и воды — любимое лакомство ретриверши.
Чинно сидящая Сьюзи втянула носом воздух и приподняла лапу, словно раздумывая, как бы ей приступить к трапезе, чтобы это соответствовало ее новому, возвышенному статусу.
Спустя пару секунд она забросила эти сложные мысли и, поддавшись инстинктам, бросилась вперед. Схватив пакет с сухим кормом в зубы, собака рванула к двери.
Встав на задние лапы, она виртуозно открыла дверь одной передней, выскользнула в коридор и забилась в густую тень, с громким чавканьем наслаждаясь своим лакомством.
Воскресным днем Клейн, отоспавшись дома после ночного дежурства у врат Чаниса, сел на безрельсовый общественный экипаж и в очередной раз прибыл к дверям бара «Злой Дракон».
Изначально он планировал с помощью гадания отыскать «Монстра» Адемисола и выяснить причину его недавних странностей, но внезапный инцидент с потерявшим контроль Карателем спутал все карты. Пришлось отложить это дело до сегодняшнего дня.
Пройдя через бильярдную и спустившись на подпольный рынок, Клейн на этот раз даже не утруждал себя поисками: он сразу же заметил Адемисола, который, сжавшись в комок в углу, дрожал как осиновый лист.
Этот молодой человек с сальными, растрепанными черными волосами и болезненно бледным лицом почуял приближение Клейна. Он тут же закрыл глаза руками и, вжимаясь в стену, попытался боком пробраться к черному ходу.
Но Клейн в несколько быстрых шагов нагнал его, преградил путь и незаметно дважды сомкнул левые зубы.
В его Духовном зрении аура Адемисола выглядела весьма нездоровой. Все цвета, без исключения, были тусклыми. А это означало, что, пусть у парня и не было серьезных заболеваний, его организм находился в состоянии крайнего истощения.
В то же время Клейн подметил, что в цветах его эмоций сквозят явные страх и паника, а синий цвет, отвечающий за рациональное мышление, отсутствует напрочь.
Внешний слой его Астрального тела словно вырвался из самых глубин Эфирного, приобретя абсолютно единый, прозрачный и бесцветный вид, будто был соткан из кристально чистого света.
«Так вот в чем кроется уникальность прирожденного „Монстра“?» — едва заметно кивнув, Клейн уставился в лицо Адемисолу и прямо спросил:
— Что ты видел в последнее время? Что с тобой случилось? Почему ты забился в угол, дрожишь и твердишь, что все умерли и кругом одни трупы?
Адемисол опустил голову и уставился на носки своих ботинок, словно ни за что на свете не смея взглянуть в глаза стоящему перед ним человеку.
Облаченный в серо-голубые брюки и ветхую льняную рубашку, он весь трясся и в полной панике затараторил:
— Нет, я ничего не видел! Ничего! Нет! Мне просто приснился сон! Сон, в котором всё было залито кровью, а земля усеяна трупами! Ха-ха… У-у-у… И среди этих трупов был я! Я сам! Я умру! Я умру! Я не хочу умирать! Не хочу!
Парень то смеялся, то рыдал навзрыд. От его бессвязного бреда у Клейна у самого мысли начали путаться.
Потерев виски, Клейн спросил низким голосом:
— Но почему ты так боишься меня?
Адемисол на пару секунд застыл в оцепенении, а затем внезапно рухнул на корточки и с первобытным ужасом истошно завопил: