Тот выдавил из себя нервный смешок:
— Я и не утверждал этого наверняка. Это лишь мои догадки.
— И на чем же они строятся? — Клейн едва не рассмеялся от такой наглости.
— Ну, на картине же нет никаких надписей, — на удивление серьезно ответил русоволосый. — Это как в нашей семье: меня кличут Пронырой Греем, моего отца звали Кудрявым Греем, и только мой дед был настоящим, истинным Греем.
«…» — Клейн беззвучно выдохнул и спросил:
— А где сейчас ваш дед?
— На кладбище. Покоится там уже почти двадцать лет. А рядышком — мой отец, мы схоронили его три года назад, — предельно честно ответил мужчина.
Задав еще пару вопросов для проверки и не найдя больше никаких зацепок, Клейн прямо на глазах у напуганного Грея щелкнул барабаном и убрал револьвер обратно в кобуру.
Спрятав полицейское удостоверение, юноша в легком черном плаще развернулся и, сунув руки в карманы, молча побрел обратно к гостинице, сопровождаемый лишь тусклым светом, пробивающимся из окон домов.
«Никаких доказательств того, что это действительно первый барон Ламуд… Да и в городке вряд ли найдутся достоверные исторические хроники о том замке…»
«Но как ни крути, мужчина с портрета — совершенно точно древний человек, живший как минимум тысячу лет назад…»
«И он — вылитая копия мистера Азика, за исключением прически. Неужели это и есть та самая реинкарнация?»
«В свое время мистер Азик отказался от престижных должностей в других университетах Баклунда и перебрался в Тинген. Возможно, им двигали какие-то остаточные инстинкты из прошлой жизни…»
«Хм, но ведь есть и другая теория: тот человек с портрета — это и есть мистер Азик. А мистер Азик — это он!»
Едва эта догадка оформилась в голове, Клейн содрогнулся от ужаса и едва не споткнулся о ступеньку.
Он принялся нервно мерить шагами брусчатку под разбитым газовым фонарем. Опираясь на свой богатый багаж знаний из эпохи информационного взрыва, он продолжил развивать эту теорию:
«Мистер Азик по какой-то причине стал нежитью, например, вампиром, и потому дожил до наших дней?»
«Нет, бред. Где вы видели вампиров с бронзовой кожей…»
«К тому же, когда мы пожимали друг другу руки, я отчетливо чувствовал тепло его тела и биение пульса. В его жилах течет горячая кровь».
«И пусть он терпеть не может южную жару, солнца он явно не боится — вон, даже катался с другими преподавателями на лодках под палящими лучами…»
«Хм, есть еще один вариант. Зелье Последовательности мистера Азика, или какой-то иной фактор, даровало ему невероятно долгую жизнь. А платой за это стала амнезия! Боже… если вспомнить те его абсолютно разные, не связанные между собой сны… Можно ли предположить, что его амнезия носит циклический характер? Каждые несколько десятилетий он забывает всё прошлое, обретая новую личность. А те сновидения — это отголоски его реальных прожитых жизней… Забавно, кажется, я читал роман с похожим сюжетом…»
«Чтобы доказать эту теорию, одних лишь гаданий будет недостаточно. Нужно найти реальные следы существования мистера Азика в тех прошлых жизнях. Следы человека, у которого не было ни детства, ни юности, а чья история всегда начиналась уже в зрелом возрасте!»
Смело выдвигая гипотезы и осторожно подыскивая доказательства, Клейн всё больше склонялся ко второй теории. Впрочем, и вариант с «реинкарнацией» пока нельзя было сбрасывать со счетов.
Обуздав этот вихрь мыслей, он всерьез задумался: а стоит ли докладывать обо всем этом капитану Данну?
«Если мистер Азик и впрямь древний Потусторонний, проживший больше тысячи лет, то его сила может оказаться куда пугающей, чем я могу себе представить…»
«До сих пор он проявлял ко мне лишь доброту, но если я начну копаться в его прошлом, кто поручится, что эта благосклонность не сменится гневом?»
«Мистер Азик всегда был со мной честен и добр. Если я безрассудно втяну во всё это Ночных Ястребов, это может обернуться для него серьезной бедой…»
«Фух… Лучше всего подняться над серым туманом, отсечь все помехи и провести гадание. Для истинного Провидца это единственный верный шаг!»
Приняв решение, Клейн ускорил шаг и вскоре вернулся в гостиницу.
Воспользовавшись тем, что Данн и Фрай еще не вернулись, он за один сул снял себе отдельную комнату.
Заперев дверь, Клейн с помощью «порошка святой ночи» воздвиг духовную стену. Сделав четыре шага против часовой стрелки и стойко перенося накатывающий безумный шепот, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.
Монументальный, величественный дворец всё так же безмолвно возвышался в пустоте. Древний, испещренный временем бронзовый стол и двадцать два кресла с высокими спинками застыли в неизменном величии.