Деррик брел по улицам с остекленевшим взглядом, совершенно не задумываясь о том, куда идет. Ноги сами принесли его прямо к порогу родного дома.
Достав ключ, он снял навесной замок и толкнул дверь. Взору предстала до боли знакомая обстановка, но… его не встретил ласковый, полный заботы голос матери. И отец не стал отчитывать его за то, что он бродит где-то допоздна. Дом встретил его лишь оглушительной, мертвенной пустотой и холодом.
Деррик с силой стиснул зубы. Быстрым шагом он прошел в свою комнату и вновь вытащил на свет хрустальный шар. Тот самый шар, который, по словам отца, использовался для жертвоприношений богам в давно сгинувшем городе-государстве.
Упав на колени перед артефактом, он принялся молиться. Без малейшей надежды в душе, захлебываясь от невыносимой боли, он зашептал:
— О, великое божество, молю, обрати Свой взор на эти покинутые Тобой земли…
— О, великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя это проклятие судьбы…
— Я готов принести в жертву собственную жизнь, готов омыть алтарь своей кровью, лишь бы заслужить Твою милость…
…
Раз за разом он повторял эти слова. И когда отчаяние окончательно захлестнуло его, а он уже собирался подняться с колен, в кристально чистых глубинах шара внезапно вспыхнул сгусток багрового света!
Этот свет хлынул вперед, словно бурный поток, в мгновение ока поглотив Деррика с головой.
Едва к нему вернулась способность мыслить, он обнаружил себя стоящим внутри величественного дворца, своды которого подпирали гигантские каменные колонны. Прямо перед ним тянулся древний, испещренный временем длинный бронзовый стол. А по ту сторону стола восседал силуэт, с ног до головы укутанный густым серым туманом.
Вокруг царила лишь абсолютная, бескрайняя пустота. Дно этого мироздания тонуло в море серо-белой дымки, в которой то и дело вспыхивали иллюзорные, темно-красные сгустки света.
В душе Деррика внезапно затеплилась крошечная искра, имя которой было «надежда». С растерянностью и благоговейным трепетом он уставился на восседающую на возвышении фигуру:
— В-вы… вы — божество?
Едва слова сорвались с губ, как он вспомнил строчку из священных текстов Города Серебра и поспешно опустил голову. Эта строчка гласила: «Не смей смотреть прямо на бога!»
Клейн откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. С абсолютно расслабленным, непринужденным видом он ответил ему на языке гигантов:
— Я не божество. Я лишь Шут, питающий глубокий интерес к тайнам древней истории.
Незаметно дважды сомкнув левые зубы еще до начала разговора, Клейн сквозь Духовное зрение уже успел разглядеть ауру юноши. Цвета, перетекающие от глубин Эфирного тела к поверхности Астрального, были пестрыми и хаотичными, лишенными какого-либо единства.
А это означало лишь одно: стоящий перед ним парень еще не стал Потусторонним.
«Шут…» — Деррик словно пробовал это слово на вкус. Выдержав долгую паузу, он с трудом выдавил:
— Кем бы вы ни были — божеством или Шутом, — моя мольба остается неизменной! Я хочу, чтобы все жители Города Серебра сбросили с себя это проклятие судьбы! Я хочу, чтобы на нашем небе взошло… взошло то самое солнце, о котором пишут в древних книгах! И… и если это в вашей власти, я умоляю воскресить моих родителей!
«Эй, притормози, я тебе не джинн из волшебной лампы…» — Клейн расцепил пальцы и с легкой усмешкой произнес:
— И с какой стати я должен тебе помогать?
Деррик опешил. Лишь спустя долгую минуту он пробормотал:
— Я… я отдам вам свою душу. Я готов омыть ваш алтарь своей кровью.
— Кровь и души простых смертных не представляют для меня ни малейшего интереса, — Клейн с улыбкой покачал головой. Он воочию наблюдал, как цвета эмоций юноши медленно, но верно окрашиваются в тона глухого отчаяния.
Не дав ему и рта раскрыть, он неспешно продолжил:
— Однако я могу дать тебе шанс.
— Я — Шут, признающий лишь равноценный обмен. Ты сможешь использовать всё, что сумеешь добыть, чтобы выторговать желаемое. Как у меня, так и у других, подобных тебе, людей. Запомни главное: ценность предложенного должна строго соответствовать требуемому…
— Это сделает тебя сильным. И возможно, настанет день, когда ты собственными руками, полагаясь лишь на себя, снимешь проклятие с Города Серебра и вернешь на его небеса солнце.