Глядя на его реакцию, Данн внезапно усмехнулся. В его серых глазах мелькнули странные, мерцающие огоньки:
— Постарайся взглянуть на это с другой стороны. Наши товарищи просто продолжают нести службу вместе с нами… пусть и в иной форме.
— Они навсегда остаются с нами.
Едва слова сорвались с его губ, Данн опустил голову, взял чашку с кофе и поднес ее к губам.
После очередного десятка секунд тягостного молчания он слегка откинулся назад и поднял голову:
— Впрочем, можешь быть спокоен. До тех пор, пока мы способны добывать потусторонние материалы из нормальных источников, мы ни за что не прибегнем к тому, о чем ты сейчас подумал.
— Ладно. Согласно уставу, после продвижения тебе полагается один выходной. Идти ли сегодня после обеда на тренировку по рукопашному бою — решай сам. Но если не пойдешь, не забудь послать кого-нибудь предупредить Гавейна.
Клейн медленно кивнул. Сделав глубокий вдох и выпрямив спину, он ответил:
— Капитан, мои курсы по мистицизму уже подошли к концу. Я бы хотел посвятить утренние часы изучению навыков слежки, скрытого наблюдения и прочих оперативных премудростей.
Сделав небольшую паузу, он с абсолютно серьезным лицом добавил:
— Я хочу как можно скорее приступить к полноценному выполнению обязанностей Ночного Ястреба.
Данн окинул его долгим, проницательным взглядом и со вздохом произнес:
— Ты оказался куда крепче, чем я думал. Что ж, поступай так, как считаешь нужным.
— Слушаюсь, капитан! — Клейн резко вскочил на ноги, начертав на груди знак багровой луны.
Покинув охранное предприятие «Черный Терн», Клейн не стал возвращаться домой отдыхать. Вместо этого он решил воспользоваться моментом, сел на безрельсовый общественный экипаж и направился к дому преподавателя Азика.
Динь! Динь!
В ответ на звонкий перелив колокольчика дверь распахнулась. На пороге стоял Азик, облаченный в белую рубашку и черный жилет.
От одной из пуговиц на его жилете наискосок тянулась золотая цепочка, ведущая к спрятанным в кармашке карманным часам.
— Разве ты не на службе? — Азик бросил взгляд на небо, отметив, что солнце еще даже не достигло зенита.
Азик замер, прекратив свои занятия. Вскинув голову и посмотрев на Клейна, он предельно серьезно кивнул:
— В этом нет ни малейших сомнений.
— Сталкиваясь с подобными ситуациями, ты обязан проявлять крайнюю осторожность. Если причиной срыва и потери контроля послужило искушение со стороны еретического бога или демона, тебе следует любой ценой избегать спиритических сеансов и медиумизма. Иначе это может обернуться для тебя фатальными, смертельными последствиями.
— Я всё понял, — с легким разочарованием выдохнул Клейн.
Тогда, в доме старого Нила, он был слишком раздавлен горем и попросту забыл о медиумизме. А Данн Смит даже словом не обмолвился об этом, из-за чего они окончательно упустили шанс.
«А теперь, если хорошенько подумать, капитан вовсе не забыл. Он намеренно промолчал…» — Клейн задумчиво погрузился в тишину на несколько секунд.
Не став больше терзать себя этими мыслями, он перевел тему на недавние события:
— Мистер Азик, находясь в городке Морс, я попытался с помощью гадания отыскать источник тех инцидентов с призраками. И я увидел монументальный мавзолей в форме перевернутой пирамиды, уходящей глубоко под землю. Мой товарищ просветил меня: это символ самой Смерти. Подобной чести удостаивались лишь потомки этого божества.
Азик, только-только отложивший спички и взявшийся за гильотину для сигар, внезапно застыл. Он замер, словно пораженный громом, и долгое время не мог пошевелиться.
Слегка подавшись назад и откинувшись на спинку дивана, он принял донельзя мрачный и сосредоточенный вид.
Спустя некоторое время он наконец нарушил молчание. Его голос звучал глухо и низко:
— Это вызывает во мне смутное чувство узнавания. Но, увы, никаких новых воспоминаний это так и не пробудило.
— Какая жалость, — совершенно искренне посочувствовал Клейн.
Он-то надеялся, что откровения, полученные в ходе того гадания, послужат ключом и помогут мистеру Азику вернуть утраченное прошлое.
Азик отсек кончик сигары гильотиной и с горькой усмешкой покачал головой:
— Будь вернуть воспоминания так просто, я бы, наверное, уже давным-давно нашел способ разорвать путы своей проклятой судьбы.
— И всё же я безмерно благодарен тебе за твое участие. За то, что ты ни на секунду не забываешь о моей беде.