— Но почему?
Толлер с абсолютно серьезным, каменным лицом принялся объяснять:
— Мы обязаны предотвратить любые непредвиденные случайности. Дождемся, пока я допрошу мадам Шэрон и сниму показания, а затем я лично отвезу вас обратно на Зотланд-стрит.
«Член совета Мейнард, пролежавший мертвым больше десяти часов, только что умудрился „ожить“! Что еще тут может произойти? Если вы уйдете, что прикажете делать мне⁈» — мысленно добавил инспектор.
— Хорошо, — помассировав виски, согласился Клейн. — Найдите мне какую-нибудь тихую комнату, где я смогу отдохнуть.
С момента его продвижения прошел всего день, и его состояние еще не успело окончательно стабилизироваться. К тому же он только что провел несколько ритуалов кряду, потратил два талисмана и изрядно перенервничал. Сейчас ему просто жизненно необходимо было погрузиться в медитацию, чтобы устранить любые возможные скрытые угрозы.
После недавних событий Клейн относился к угрозе потери контроля с повышенной, почти параноидальной бдительностью.
Толлер натянул белую ткань обратно на лицо покойника и, заметно расслабившись, ответил:
— Без проблем.
Он отвел Клейна в гостевую комнату, расположенную неподалеку от солярия, и, указав внутрь, произнес:
— Инспектор Моретти, можете быть абсолютно спокойны, здесь вас никто не потревожит. Я пойду разберусь с мадам Шэрон.
Клейн едва заметно кивнул. Проводив инспектора взглядом, он запер дверь и плотно задернул шторы.
В погрузившейся в полумрак и тишину спальне он неспешным шагом подошел к креслу-качалке. Вальяжно устроившись на сиденье, юноша позволил телу мерно, в такт дыханию, покачиваться взад-вперед.
В его сознании один за другим вспыхнули иллюзорные, наслаивающиеся друг на друга светящиеся сферы. Гулкий шум в ушах и пульсирующая боль в голове начали мало-помалу, капля за каплей отступать.
Дождавшись, пока его состояние окончательно стабилизируется, Клейн открыл глаза. Глядя на проступающие в темноте силуэты кровати, шкафа и прочей мебели, он, пребывая в абсолютном умиротворении, принялся анализировать свои недавние попытки:
«Мои последние несколько абсурдных, утрированных шуточек пока так и не принесли никакой „отдачи“…»
«Возможно, я еще не до конца обуздал силу зелья „Клоуна“, и во мне всё еще бурлит остаточное негативное влияние… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и то, что подобный метод „отыгрыша“ в принципе малоэффективен».
«…Признаться честно, я совершенно не горю желанием корчить из себя клоуна. Но раз уж я ступил на этот путь Последовательности, придется стиснуть зубы и идти до конца…»
«Впрочем, если хорошенько подумать, в повседневной жизни каждый из нас рано или поздно, вольно или невольно становится „клоуном“. Не стоит так уж от этого открещиваться…»
«Нужно как можно скорее нащупать самую суть, вычленить стержневой элемент „Клоуна“…»
В вихре этих мыслей Клейн внезапно выудил из кармана медную монету достоинством в полпенни.
Он по привычке вознамерился погадать: крылось ли в смерти члена совета Мейнарда сверхъестественное вмешательство?
«Это, пожалуй, уже профессиональная деформация…» — Клейн со смешком покачал головой. Его глаза потемнели, и он принялся беззвучно повторять:
«В смерти Джона Мейнарда кроется влияние сверхъестественных факторов».
…
Дзынь!
Полулежа в кресле-качалке, он щелчком подбросил монету в полпенни, наблюдая, как ее медное тело кувыркается и поблескивает в полумраке.
Шмяк! Монета безошибочно приземлилась прямо в центр ладони Клейна. Цифра «½» смотрела вверх.
«Отрицательный ответ… Иными словами, никакой мистики в смерти Джона Мейнарда нет… Выходит, этот бедолага и впрямь отдал концы в пылу неистовой страсти… О мертвых либо хорошо, либо ничего, так что не стану сыпать китайскими поговорками и насмехаться над ним…» — Клейн убрал монету в карман. Погрузившись в расслабляющую, густую тьму спальни, он позволил своему разуму опустеть и едва не провалился в сон.
Тук, тук, тук.
Услышав медленный, размеренный стук, Клейн торопливо привел одежду в порядок и нацепил фуражку с полицейским гербом. Поднявшись с кресла-качалки, он неспешным шагом приблизился к двери.
Едва его правая рука легла на дверную ручку, как в сознании вспыхнула картинка:
Похожий на бурого медведя инспектор Толлер мнется за дверью. Он то и дело оттягивает воротник, а на его лице читаются явная досада и безысходность.
Повернув ручку, Клейн спокойным, неторопливым движением распахнул дверь.