Миновав коридор, гости попадали во вторую половину бала — просторный зал, уставленный длинными столами с изысканными закусками и дорогими винами. Здесь играл второй оркестр герцога, услаждая слух собравшихся более расслабленными, мелодичными мотивами.
В этом зале гости собирались небольшими группами. Они стояли или сидели, ведя неспешные светские беседы. Те же, кто желал укрыться от суеты, выходили на многочисленные прилегающие балконы, чтобы насладиться видами ночного сада и багровой луны.
Одри Холл, исполнив лишь обязательный открывающий танец, поначалу стояла на галерее второго этажа. Словно в трансе, она разглядывала гигантскую хрустальную люстру под сводом и мерцающие на ней свечи. Но, заметив, что несколько джентльменов уже решительно направились в ее сторону с явным намерением пригласить на танец, девушка благоразумно ретировалась и скрылась в коридоре, ведущем к «трапезной».
«До чего же скучно, но и не прийти было нельзя… Эх, неужели они не могли просто оставить меня в покое и позволить спокойно за всеми наблюдать? Нельзя не признать, у некоторых во время танца такая красноречивая мимика… Они то и дело напоминают мне брачные игры животных…» — Одри опустила глаза, уставившись на носки своих туфелек, и от скуки принялась вышагивать по прямой линии, ставя ногу за ногой.
В этот самый момент краем глаза она уловила приближающийся силуэт. Девушка мгновенно сбавила шаг, расправила плечи и в ту же секунду преобразилась в безупречную, элегантную мисс Холл.
— Добрый вечер, барон Грамир, — Одри поприветствовала его идеальной улыбкой и безукоризненным реверансом.
Барон Грамир, мужчина с редкими бровями и светло-голубыми глазами, ответил ей вежливым поклоном:
— Добрый вечер, мисс Холл. Вы — самый яркий и ослепительный бриллиант на этом балу.
Перекинувшись парой дежурных фраз, барон Грамир направился в сторону бального зала, а Одри продолжила свой путь к «трапезной».
Пройдя еще несколько шагов, она вдруг нахмурилась. В ее изумрудно-зеленых глазах промелькнуло неподдельное замешательство:
«Барон Грамир сегодня какой-то… не такой, как обычно…»
«Раньше, сталкиваясь с леди или мисс, превосходящими его по статусу и отличающимися красотой, он всегда отводил взгляд, не решаясь смотреть прямо в глаза, и лишь украдкой бросал на них робкие взоры… Но сегодня он держался на удивление уверенно…»
«А еще… от него пахло не теми духами. На всех светских раутах он неизменно благоухал базовыми нотами парфюма „Янтарь“ — чистым, едва уловимым ароматом мускуса, лишенным всякой вычурности, но подчеркивающим благородство. Иными словами, он всегда наносил духи за несколько часов до выхода, позволяя верхним и средним нотам выветриться. Но только что… от него исходил именно средний, густой и насыщенный аромат „Янтаря“…»
Шаги Одри становились всё медленнее. Будучи «Зрителем», уже полностью переварившим зелье, она обладала такой пугающей проницательностью к деталям, какая и не снилась другим Потусторонним.
Внезапно в ее голове вспыхнула жуткая догадка, от которой ее глаза расширились от ужаса:
«А что, если это был переодетый Цилангос⁈»
«Артефакт „Ползучий Голод“ ведь способен менять внешность владельца!»
Чем больше Одри об этом думала, тем реальнее казалась эта угроза. Ее сердце забилось как сумасшедшее, а душу затопили паника и страх.
«Если это действительно вице-адмирал Ураган, то что он задумал? Какая жалость, что я не могла взять с собой Сьюзи… Будь она здесь, она бы понаблюдала за этим лже-бароном из укрытия… Нет, нужно немедленно предупредить отца!» — в вихре этих мыслей Одри ускорила шаг. Ворвавшись в «трапезную», она быстро отыскала графа Холла, который как раз беседовал с главным секретарем кабинета министров и другими высокопоставленными лицами.
Нацепив на лицо безупречную, безмятежную улыбку, она подошла к отцу, взяла его под руку и обратилась к джентльменам:
— Господа, не позволите ли вы мне украсть у вас графа Холла на пару минут?
— Милая мисс, это ваше законное право, — с дружелюбными улыбками отозвались присутствующие.
Одри увела отца на ближайший балкон. Найдя укромный уголок подальше от чужих ушей, она посмотрела на слегка располневшего мужчину средних лет и произнесла:
— Папа, мне нужно тебе кое-что рассказать.
Граф Холл поначалу смотрел на дочь со снисходительной, любящей улыбкой, но, заметив ее предельную серьезность, тут же посерьезнел сам:
— Что стряслось?
— Я только что столкнулась с бароном Грамиром. И заметила в нем странности. Во-первых, от него пахло средними нотами парфюма «Янтарь», хотя обычно он предпочитает шлейфовые. Во-вторых… — Одри в подробностях перечислила все свои наблюдения, которые вполне можно было списать на девичью проницательность и внимание к деталям.