«Даже если расследование зайдет в тупик, мне гарантировано перепадет двадцать пять фунтов! Причем основное жалованье никуда не денется… А уж если мне удастся раздобыть стоящие зацепки, я сорву куш в целых сто двадцать пять фунтов!»
«Капитан, вы просто гений!»
Данн бросил на него мимолетный взгляд и произнес:
— По утрам будешь перенимать опыт слежки и наблюдения у Леонарда и Фрая. Твои послеобеденные занятия по рукопашному бою временно отменяются. Да, на всю эту неделю. Хм… полагаю, ты уже усвоил базу. Я пошлю кого-нибудь предупредить Гавейна.
«Учиться слежке у Леонарда и Фрая? Звучит как-то… сомнительно…» — Клейн на секунду опешил.
В его представлении Леонард мог предложить лишь один метод: бренчать на фейнапоттерской лютне, читать сладкие стихи, затащить мадам Шэрон в постель и вести наблюдение с максимально близкого расстояния. Что же касалось Фрая, то его ледяная, могильная аура была настолько специфичной, что он привлекал к себе внимание, где бы ни оказался. Разве человек с такой наружностью вообще способен вести скрытную слежку?
Впрочем, отогнав эти мысли, Клейн предельно серьезно ответил:
— Понял.
Данн едва заметно кивнул и зашагал к перегородке. Внезапно он замер как вкопанный, обернулся и, слегка замявшись, спросил:
— Ты правда помнишь того торговца табаком? И что там была за история с похищением?
«…Выходит, капитан, вы так ничего и не вспомнили… Вы вообще ничего не поняли! Как вам только удавалось сохранять такой невозмутимый, уверенный вид⁈» — Клейн обреченно прикрыл лицо рукой.
Следуя наставлениям Леонарда, Клейн не стал сразу же бросаться в слежку за мадам Шэрон. И это при том, что он прекрасно знал ее адрес: улица Орлсна в Восточном районе.
«Пока ты не вычислишь алгоритмы передвижения цели, бросаться в слежку наобум — значит нарываться на неприятности. А вести наблюдение в одиночку — это вообще гиблое дело, ты попросту упустишь львиную долю деталей. Разве что ты готов отказаться от еды, воды, сна и возвращения домой». Таковы были слова Леонарда.
Поэтому Клейн, следуя его совету, наведался в бар «Гончая». Отыскав там некоего главаря местной банды, он выложил пять фунтов, чтобы тот приставил к мадам Шэрон своих людей. Им поручалось вести круглосуточное посменное наблюдение и скрупулезно фиксировать каждый ее шаг.
«Какое счастье, что эти расходы подлежат возмещению… Но почему у меня такое чувство, будто я просто перекидываю работу на субподрядчиков…» — размышлял Клейн.
В пятницу после обеда он наконец-то получил от криминального босса отчет о расследовании.
Впрочем, называть эту мазню «отчетом» было бы вопиющим оскорблением для профессиональных частных сыщиков. Никто из шестерок главаря не умел читать и писать, поэтому они ограничились нелепыми рисунками и символами. А уж затем их босс, едва осиливший год церковной воскресной школы, попытался всё это систематизировать и снабдить пояснениями. Разбирая эти каракули, Клейн заработал себе головную боль и потратил уйму времени, чтобы вникнуть в суть.
«Судя по наблюдению, в последнее время мадам Шэрон редко покидает дом, да и гости к ней почти не захаживают… Очевидно, это последствия смерти члена совета Мейнарда… А эти бандиты не так уж безнадежны, раз умудрились найти подход к ее горничной… Хм, сегодня вечером она отправляется на банкет Консервативной партии Тингена. Вернется поздно, а может, и вовсе останется там на ночь… Идеальный шанс для практики».
Клейн быстро принял решение: сегодня же ночью он проникнет в дом мадам Шэрон и проведет тайный обыск.
Для Клейна, который в детстве ни разу так и не смог вскарабкаться на дерево, подобный трюк можно было смело назвать историческим достижением.
Выудив из кармана черного плаща карту Таро, юноша просунул ее в щель балконной двери и легким движением отщелкнул засов.
«А прислуга-то здесь весьма беспечна… Никаких дополнительных замков. Иначе мне бы пришлось лезть в окно…» — беззвучно пробормотал Клейн, мышью проскальзывая внутрь.
Опираясь на добытый бандитами план дома, он без труда отыскал спальню мадам Шэрон. Бесшумно повернув ручку, он скользнул в комнату.
Осторожно прикрыв за собой дверь, Клейн внезапно уловил витающий в воздухе тонкий, изысканный аромат. Запах был настолько пьянящим и женственным, что от него кровь невольно приливала к щекам.
На мгновение мысли юноши помутнели, и он даже почувствовал, как его тело начинает предательски реагировать на этот дурман.