«Мое тогдашнее гадание… Кто-то умудрился на него повлиять. Кто-то создал помехи…»
«Значит, мадам Шэрон — Потусторонняя? Причем весьма могущественная? Или же за ее спиной стоит некто, обладающий подобной силой, и они вместе спланировали убийство члена совета Мейнарда?»
«Чтобы убрать с дороги одного из главных претендентов на кресло мэра? Чтобы избавиться от будущей восходящей звезды Новой партии в Палате общин?»
Мысли сменяли одна другую со скоростью света. Вскоре Клейн вывел на бумаге новое утверждение:
«Мадам Шэрон — Потусторонняя».
Вновь повторив фразу семь раз и прибегнув к всё тому же методу лозоходства, Клейн, опираясь на усиление от таинственного пространства и тот факт, что его физическое тело сейчас находилось в самом сердце личных покоев мадам Шэрон, получил четкий и неопровержимый ответ.
И этот ответ заключался в том, что желтый кварц снова выписывал круги по часовой стрелке!
Мадам Шэрон действительно была Потусторонней… Сердце Клейна тревожно екнуло. Не смея больше задерживаться ни на секунду, он немедленно откликнулся на собственный «призыв» и толкнул ту самую таинственную дверь.
Пережив короткий приступ хаоса и головокружения, он вновь увидел спальню мадам Шэрон, а заодно и собственное застывшее тело.
Наполовину паря, наполовину скользя по воздуху, Клейн приблизился к массивному сейфу. Вытянув правую руку, он с предельной осторожностью погрузил ее внутрь металла.
Раз уж мадам Шэрон оказалась Потусторонней, ему следовало быть готовым к тому, что сейф может быть нашпигован мистическими ловушками.
Однако, находясь в облике Духовного тела, вобравшего в себя львиную долю его личной Духовности и крошечную толику мощи того таинственного пространства, Клейну больше не требовалось прибегать к гаданию. Стоило ему лишь приблизиться к опасности, как интуиция сама била тревогу. Ведь суть абсолютного большинства предсказаний как раз и сводилась к тому, чтобы позволить Астральному телу блуждать в Духовном мире, выуживая оттуда откровения. Проще говоря, всё строилось на обостренной Духовности самого прорицателя.
Его почти прозрачная ладонь беспрепятственно прошла сквозь толстую стальную дверцу. Клейн не почувствовал ни малейшего подвоха.
Тщательно «ощупав» всё вокруг, он рывком подался вперед, и его Духовное тело целиком скользнуло внутрь сейфа.
Внутри оказалось три яруса. На первом красовались стандартные золотые слитки, пухлые пачки банкнот и россыпь дорогостоящих ювелирных украшений. На втором покоилась стопка документов без обложек. Клейн надул щеки и попытался раздуть страницы, но так и не смог перевернуть ни одного листа, чтобы прочесть содержимое.
«Ладно, вернусь за медным свистком мистера Азика и попробую снова…» — Клейн уже успел убедиться опытным путем: если его Духовное тело полностью окутывало «Талисман Испепеляющего Солнца» или «медный свисток», эти артефакты могли проникать сквозь препятствия вместе с ним, обретая полуматериальную, полупризрачную форму.
Но самым интригующим оказался самый нижний ярус. Там, в абсолютном одиночестве, лежала лишь одна-единственная черно-белая фотография. На снимке был запечатлен молодой мужчина с тонкими, изящными чертами лица.
«Бывший возлюбленный мадам Шэрон? Их жестоко разлучили, вынудив бедняжку выйти за старого барона. С горя она пустилась во все тяжкие, прыгая из одной постели в другую. Но в самых сокровенных глубинах ее души всё еще теплится крошечный огонек невинности. И каждой глухой ночью, когда все спят, она достает эту фотографию, заливаясь слезами и трепетно поглаживая знакомые черты…» — Клейн в мгновение ока срежиссировал в голове сюжет слезливой, душераздирающей романтической драмы.
Вот только чем дольше он вглядывался в снимок, тем сильнее росло чувство какой-то неправильности. Этот юноша… казалось… возможно… имел поразительное сходство с самой мадам Шэрон…
«Младший брат мадам Шэрон? Она — Потусторонняя… Твою ж мать! Неужели она тоже из пути Демонессы⁈ Точь-в-точь как тот „Подстрекатель“ Трисс!» — на Клейна внезапно снизошло пугающее озарение, от которого он едва не подпрыгнул на месте.
«И почему Трисси так долго скрывалась именно в Тингене? Потому что у нее здесь была сообщница?» — Клейн еще пристальнее всмотрелся в фотографию, и теперь сходство молодого человека с мадам Шэрон казалось ему абсолютно неоспоримым.
Его почти прозрачное призрачное лицо исказила красноречивая гримаса. Юноша понял, что отныне он просто физически не сможет вспоминать о том пикантном «живом кино» без содрогания.