— Это единственное, что мы можем для них сделать.
Стоит отдать должное, Церковь Богини Вечной Ночи в подобных вопросах проявляла завидную щедрость и совесть.
Данн нервно потянул за воротник и глухо добавил:
— Спускайся в подземелье. Смени Лойо на посту.
— Понял, — едва заметно кивнул Клейн.
Развернувшись и направившись к выходу, он услышал, как капитан почти шепотом, словно обращаясь к самому себе, добавил:
— Чуть позже мы… мы отвезем Кенли домой…
«Отвезете Кенли домой… И как на это отреагируют его отец, мать, братья, сестры… его невеста?..» — сердце Клейна болезненно сжалось. В глубине души он поймал себя на постыдной, но искренней мысли: какое счастье, что ему не придется стоять там и смотреть в глаза чужому горю.
Он прекрасно осознавал, что это чистой воды трусость и желание сбежать. Но он до дрожи боялся увидеть убитый горем взгляд родителей Кенли, боялся смотреть на его лишившуюся души невесту. Боялся столкнуться с их немым упреком и слушать их надрывные рыдания.
Ускорив шаг, Клейн спустился к вратам Чаниса и в полном молчании принял смену у Лойо.
Усевшись в караульной комнате, он то и дело выуживал свои серебряные карманные часы, наблюдая за тем, как медленно, секунда за секундой, утекает время.
Спустя неведомо сколько времени в ушах Клейна внезапно зазвучал иллюзорный, наслаивающийся друг на друга шепот.
Бросив взгляд на тыльную сторону ладони, где проступили четыре черные точки, он мгновенно всё понял: «Справедливость», «Повешенный» или «Солнце» возносят ему мольбы.
Вот только ответить им прямо сейчас он не мог. Ему оставалось лишь терпеть, пока шепот не стихнет, терпеть новые приступы молитв и ждать следующего утра, чтобы вернуться домой.
Едва отперев входную дверь, Клейн увидел, как горничная Белла тщательно протирает обеденный стол, а сестра Мелисса и брат Бансон, облаченные в выходные наряды, спускаются по лестнице.
— Разве вы не ходили на мессу только на прошлой неделе? — с легким недоумением спросил юноша.
Бансон лишь усмехнулся:
— Я вполне могу понять провалы в памяти человека, который не сомкнул глаз всю ночь.
— А? — Клейн растерялся еще больше.
— Сегодня первый день продажи билетов на «Возвращение графа», — поспешила прийти на помощь Мелисса.
Клейн хлопнул себя по лбу и машинально снял шляпу:
— Я так закрутился в последнее время, что у меня это совершенно вылетело из головы.
«Особенно за эти три дня…» — со вздохом добавил он про себя.
Мелисса бросила на него заботливый взгляд:
— Твой завтрак на кухне. Поешь и сразу же ложись спать. А мы с Бансоном подумали: раз уж мы всё равно идем в город, то почему бы заодно не заглянуть на мессу в собор Святой Селены.
— Хорошо, — Клейн помахал брату и сестре на прощание. Наскоро проглотив завтрак, он поднялся к себе в спальню.
Выполнив все необходимые приготовления и сделав четыре шага против часовой стрелки, он перенесся над серым туманом. Там он увидел, что темно-красные звезды, соответствующие «Справедливости» и «Повешенному», безостановочно, иллюзорно пульсируют.
Вытянув правую руку и высвободив Духовность, Клейн увидел перед глазами размытую картину и услышал голос мисс «Справедливости»:
…
— Я молю вас прислушаться.
— Из-за инцидента с Цилангосом мой отец нанял Потустороннего мне в телохранители. Более того, за мной ведется тайное наблюдение, о котором я даже не догадываюсь. Мне чудом удалось выкроить минутку, чтобы вознести вам молитву. Я хочу попросить отгул на следующее собрание. Искренне надеюсь, что вскоре эта шумиха уляжется.
Клейн машинально скользнул взглядом по размытой картинке и увидел клубящийся пар, огромную ванну с подрагивающей водой и саму мисс «Справедливость», плотно закутанную в полотенце.
Поспешно отведя глаза, он принялся вслушиваться в мольбы «Повешенного».
Его формулировки разительно отличались от слов «Справедливости», но суть сводилась к тому же: он просил отгул из-за последствий, вызванных смертью Цилангоса.