Выбрать главу

— Я хотел и дальше сражаться плечом к плечу с ними. Вместе противостоять монстрам во тьме, вместе казнить этих обезумевших фанатиков, вместе охранять Тинген. Поэтому я принял решение: я поглощу всё, что они оставили после себя.

В серых глазах Данна, казалось, заблестели слезы. Вся его былая суровость и непроницаемость в этот миг рухнули.

Слегка приподняв уголки губ, он продолжил:

— В моих снах они всё еще рядом со мной. Аделард обожает читать, он вечно пропадает в солярии с книгой. И каждый раз он просит меня присматривать за Розанной, чтобы та поскорее повзрослела… Из-за этого Розанна вечно жалуется, что я становлюсь всё больше похожим на ее отца, и до смерти меня боится. Малыш Ит не может усидеть на месте ни секунды, каждый день рвется в лес на охоту. Доун всё так же стоит у окна своей спальни, наблюдая за нашей болтовней. А Кенли, который присоединился к нам последним, смастерил себе лютню и теперь сидит там, бренчит и напевает… Я просто не мог с ними расстаться.

— Капитан… — машинально, едва слышно прошептал Клейн.

Почувствовав, как перед глазами всё плывет, он не удержался и поднял руку, чтобы стереть набежавшие слезы. В глубине души он разразился ругательствами: «Мать твою, капитан, вы что, решили выжать из меня все слезы?..»

«Зато теперь я наконец-то понял, почему ваш прогресс в „методе отыгрыша“ так затянулся…» — Клейн беззвучно, с горечью вздохнул.

— К сожалению, старый Нил умер из-за потери контроля. Иначе он бы наверняка подарил нам еще массу поводов для смеха, — Данн отвел взгляд и опустил голову, массируя переносицу.

Спустя пару секунд он поднял лицо и с горькой усмешкой добавил:

— Это было крайне эгоистичное решение.

— Я ведь понятия не имел, чего на самом деле хотели Аделард, Кенли и остальные. Я просто взял и эгоистично решил всё за них.

— До чего же я эгоистичный человек.

— Нет… — Клейн яростно замотал головой.

* * *

В приемной, на диванах. Леонард с застывшим, перекошенным лицом наблюдал за тем, как Мегос вырывает из головы одну прядь волос за другой.

Мегос с явным раздражением то и дело прикладывалась к стакану с водой. Ее лицо, слегка исказившись, повернулось к Леонарду:

— Сама не знаю почему, но мне вдруг стало как-то нехорошо.

Леонард Митчелл уже было открыл рот для ответа, как вдруг увидел, что Мегос подняла руку и вцепилась себе в щеку. С влажным хрустом она вырвала из лица кусок плоти. Длинный, сплошь покрытый свежей кровью кусок мяса.

— Что-то лицо чешется, — виновато улыбнулась Мегос.

Ее губы растянулись в жуткой улыбке, доставшей до самых скул, обнажив белеющие кости челюсти и кроваво-красные десны.

«Твою ж мать!» — беззвучно выругался Леонард, понимая, что ситуация летит в бездну с катастрофической скоростью.

Его губы беззвучно зашевелились, и он слегка склонил голову набок, словно прислушиваясь. В следующую секунду его лицо побледнело, приобретя землисто-серый оттенок.

Выдавив из себя вымученную улыбку, он обратился к Мегос, которая продолжала ожесточенно чесать лицо, выдирая из него всё новые куски плоти:

— Прошу простить, мне нужно отлучиться в уборную.

— Х-хо-ро-шо… — голос Мегос стал еще более плавающим и отрешенным.

Поглаживая живот, она добавила:

— Мой… малыш… почему-то нервничает…

Леонард не стал ничего отвечать. Ускорив шаг, он бросился к перегородке.

Оказавшись в коридоре, он бросил долгий, тяжелый взгляд на Данна Смита, всё так же сжимающего в руках урну с прахом Святой, и обреченно выдохнул.

Его лицо мгновенно стало непреклонным и решительным:

— Капитан, боюсь, мы не успеем дождаться подмоги. Мы обязаны покончить с Мегос и ее ребенком прямо сейчас. Иначе Тингену грозят катастрофические разрушения. И банальной эвакуацией жителей тут не спасешься… Я знаю, что вы уже отправили телеграмму.

Данн слегка нахмурился и с предельной серьезностью спросил:

— Ты абсолютно уверен, что ситуация накалилась до такого предела?

— Да. Не пройдет и трех минут, как Мегос мутирует, а ее ребенок появится на свет раньше срока, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрапортовал Леонард.

Произнося это, он скользнул взглядом по толстому, жуткому кровеносному сосуду, обмотанному вокруг руки Клейна, и твердо добавил: