У-у-у! У-у-у! У-у-у!
Раздался плач, напоминающий голос Кошмара в глухой ночи. Бесчисленные черные нити, пропитавшись запредельно ледяной и безмятежной аурой, вновь стянулись, мертвой хваткой сковав Мегос!
И даже когда из живота Мегос вырвался очередной крик младенца, они не дрогнули ни на миллиметр. Казалось, путы надежно заперли этот жуткий звук внутри кокона!
Слезы Клейна вперемешку с кровью стекали по его лицу, когда он глухо, с надрывом произнес слово на древнем гермесе:
— Свет!
Свет, что разгоняет тьму! Свет, что дарит тепло!
Он влил почти все остатки своей Духовности в эту тонкую, испещренную мистическими узорами золотую пластинку. В голове мгновенно образовалась звенящая пустота, и всё поплыло перед глазами.
Собрав последние крохи сил, Клейн швырнул «Талисман Испепеляющего Солнца» прямо в закованную в бесчисленные черные нити Мегос.
На этот раз черные нити не отпрянули назад. Они больше не подчинялись слепому инстинкту, словно следуя чьей-то непреклонной воле.
Тук-тук! Тук-тук!
В урне с прахом Святой Селены всё еще продолжало биться алое сердце Данна.
Солнечные лучи вновь пронзили гигантскую дыру в потолке, прошив третий этаж насквозь и ворвавшись в приемную охранного предприятия «Черный Терн». Казалось, они сплелись в плотный, почти осязаемый столб света.
Повинуясь зову «Талисмана Испепеляющего Солнца», этот столп света обрушился прямо на Мегос.
Свет и магия слились воедино прямо над обезглавленным монстром, вспыхнув с яростью новорожденного солнца!
Бу-у-ум!
В ослепительно-белом сиянии Клейн зажмурился, и в его памяти намертво отпечаталась последняя картина:
Обугленное тело Мегос, уже лишившееся левой руки, головы и изрядной доли плоти, мгновенно разлетелось в прах. Какое-то жуткое, наполовину иллюзорное, наполовину реальное существо внутри нее потеряло свою физическую оболочку. Так и не успев завершить последнюю ступень трансформации, оно с истошным, полным ярости и бессилия воем обратилось в черный дым, бесследно растворившись в огне и свете.
Грохот!
Всё здание заходило ходуном, но это были лишь жалкие отголоски мощи «Талисмана Испепеляющего Солнца».
В отличие от обычных бомб, его разрушительная сила была сконцентрирована и направлена точно в цель!
С трудом удержавшись на ногах, Клейн спустя несколько секунд распахнул глаза и посмотрел вперед.
Он увидел обрушившиеся стены и обугленный кратер на том самом месте, где только что стояла Мегос. Пол под ней расплавился лишь наполовину.
В самом центре этого пепелища покоилась окровавленная, скрюченная пуповина со следами ожогов. Данн Смит в своем черном плаще всё так же непоколебимо стоял на ногах. Внутри урны со святым прахом всё еще слабо пульсировало его сердце, а по ту сторону разгрома, не подавая признаков жизни, лежал Леонард Митчелл.
Чудовищно измотанный Клейн почувствовал, как в груди вспыхивает радость. Ему казалось, что с помощью ритуальной магии он еще успеет спасти капитана. Казалось, что Мегос и ее младенец уничтожены окончательно. Точнее, рождение последнего было грубо прервано и изгнано из этого мира.
В этот момент Данн Смит повернул голову. Посмотрев на Клейна, он озарил свое мертвенно-бледное лицо мягкой, расслабленной улыбкой. Его голос звучал всё так же бархатисто и глубоко:
— Мы спасли Тинген.
Сказав это, он словно вернулся в свои двадцать лет. Отбросив всю былую суровость и солидность, Данн игриво подмигнул юноше левым глазом.
Улыбка Клейна застыла на лице. Он увидел, как сердце внутри урны Святой Селены прекратило биться, рассыпавшись на мириады сияющих искр, тающих в воздухе. Он увидел, как тело капитана заваливается назад, а его руки безвольно разжимаются.
Всё происходило как в замедленной съемке, но Клейн был не в силах это остановить.
Глухой стук!
Урна с прахом Святой Селены ударилась об пол. Точно так же, как и сердце самого Клейна.
Тук! Тук! И хотя крышка урны так и осталась открытой, непроглядный мрак внутри надежно запечатал выход, не позволив просыпаться ни единой сияющей песчинке. Квадратная шкатулка пару раз перевернулась и подкатилась прямо к ногам Клейна.
Данн Смит рухнул на развороченный пол. Его глубокие серые глаза окончательно потухли, безжизненно глядя сквозь дыру в потолке, откуда лился солнечный свет.
«Капитан!» — зрение Клейна снова заволокло слезами. Он хотел закричать, но это слово, как и всё остальное, комом застряло в горле:
«Мы… мы тоже не хотели расставаться с вами…»