— Нэнси со смеющимся лицом, ни одна красотка не сможет заменить тебя, — пропел Таккер бархатным баритоном строчки старой песни эпохи джаза.
Девушка перестала улыбаться и прикусила губу, словно пыталась скрыть внезапно нахлынувшие чувства.
— Ладно, надо посмотреть вас. Кто на этот раз вас избил? — поинтересовалась она сухо.
— Ваш муж, лучший штурман галактики, Джеймс Робинсон. Любезно предоставляет возможность встретиться с вами. Ну, после того, как я пройду процедуру массажа его кулаками.
— Ложитесь, я вас проверю.
Таккер быстро стянул рубашку и прилёг на кушетку за спиной Нэнси. Она подошла ближе, прикрепив к груди несколько электродов на липучке. Обдав ослепительно ярким светом, сверху медленно прошла длинная лампа под металлическим абажуром.
Вернувшись к столу, Нэнси вгляделась в экран.
— Одевайтесь, Ларри, — не оборачиваясь, сказала она через паузу.
И вздрогнула, ощутив, как он подошёл сзади, и мягко обнял. Коснулся губами шеи. Зарылся носом в тёплый шёлк волос, окунувшись в пьянящий дурман её духов, словно пропитанного ароматами моря.
— Не надо, — она повела плечами, но так нехотя, словно для проформы. — Ларри, я должна сказать…
— Что вы, наконец, бросите вашего тупорылого громилу, — продолжил Таккер нараспев, присаживаясь на стул. — И уйдёте к самому остроумному шоумену Вселенной.
— Нет. Я хотела сказать, что вижу у вас серьёзные ухудшения в левом предсердии.
Она достала шприц и сделала укол ему в плечо. Едва заметно вздрогнув, он успел перехватить её руку с длинными узкими пальцами. Нежно прижал губам. Она мягко высвободилась.
— Да, я знаю, Нэнси, — спокойно, без улыбки, бросил Таккер, медленно застёгивая рубашку. — Мне плевать. Вы будете приходить на мою могилу? В своём завещании укажу, чтобы вас пропускали вне очереди. Чтобы мои поклонницы не мешали вам наслаждаться видом моей огромной золотой статуи. Только не плачьте, я это не люблю. Лучше, если вы будете смеяться. «Нэнси со смеющимся лицом».
— Не понимаю, к чему эта бравада, Ларри? — она присела на стул, обернувшись к нему. — Вы же можете сделать операцию. Очень простую, и проблема исчезнет.
Таккер подошёл к двери. Упёршись локтем в стену, скрыл рукой нижнюю часть лица.
— Не хочу, Нэнси. Во-первых, считаю, что Господь отпустил человеку столько, сколько ему полагается. И вмешиваться мы не должны, — глухо, едва слышно ответил он. — Во-вторых, может быть, мне нравится, что вы так переживаете за меня.
— Я переживаю за любого моего пациента.
Когда отнял руку, она заметила с жалостью, как у него дёргается нижняя губа.
— Смотрите, Нэнси, не надорвитесь. Это вредно переживать за всех, — вздохнул Таккер, выступающий на тонкой шее кадык поднялся и опустился.
Молча развернувшись, он шагнул в тёмный зев двери.
Сжавшись в комок, словно его лихорадило, сунул руки в карманы. Быстрым, летящим шагом дошёл до конца коридора и свернул за угол. Сразу оказавшись в тесном кругу из трёх удивительно несхожих девушек: толстушки, высокой стройной блондинки и приземистой брюнетки. Но одетых похоже: в короткие юбочки в бело-голубую шотландку, белые блузки, жилеты лазоревого цвета с переплетёнными золотым вензелем букв Л и Т.
— Ларри Таккер! — синхронно взвизгнули девушки на разные голоса. — Подпишите!
— Как вас зовут, крошки? — как светом прожектора осветив пространство белозубой фирменной улыбкой, поинтересовался он.
— Диана! Лола! Стелла!
Вытащив элегантным жестом фокусника старинную перьевую ручку с поблескивающим камешком на золотом пере, размашисто внёс автограф в протянутый блокнот.
— Можно нам сфотографироваться? — закричали девушки нестройно. — С вами! Пожалуйста!
— Конечно, сладкие мои, — широким жестом он приобнял их. — Всё для вас!
Толстушка, торопливо вытащив из сумочки камеру в розовом корпусе в цветочек, бросила её в воздух. И та повисла рядом, выдвинув с громким хлопком объектив. Девушки окружили Таккера, как можно ближе прижимаясь к нему. Ларри, выдал белозубую улыбку, стоически выдержав ряд ослепительно-ярких вспышек.
Освободившись от назойливых фанаток, Ларри направился по коридору, мимо кают, замедляя шаг и прислушиваясь. Добравшись до кают-компании, подошёл к барной стойке.
— Рикардо, двойной виски…
— Знаю, мистер Таккер, со льдом, — сверкнув белками глаз, улыбнулся бармен. — Только для вас, — подобострастно обернувшись, вытащил с высокого стеллажа квадратную бутылку с наклейкой, выполненной в винтажном стиле и надписью наискосок тёмным золотом: «Таккер».