В то время как он покрывает каждый кусочек хлеба горчицей, единственный звук в комнате — это шум ее выдавливания из желтой бутылки. Когда Нейт ставит пластиковую бутылку на стол и начинает открывать крышку банки с маринованными огурцами, я накрываю его руку своей.
— Нейт, пожалуйста, расскажи мне. Я просто хочу понять, чем занимался мой брат, чтобы заработать такие деньги.
Рывком, он одергивает свою руку и пристально смотрит на меня.
— Разве не это ты выясняла сегодня вечером? Что ещё тебе нужно знать?
— Всё. Всё, что угодно. Это может не иметь для тебя смысла, но я хочу понять гораздо больше. Я хочу знать, к чему он был причастен. Как он ввязался в это. С кем работал. Что именно делал.
— Господи, Зои, я думаю, что ты достаточно умна для того, чтобы не обсуждать это подробно. — Он опускает свой взгляд и распределяет огурцы поверх горчицы до тех пор, пока ее практически не видно.
— Я не говорю о сексе. Я говорю насчет остального.
До того, как он отвечает, звонит его телефон. Нейт вытирает руки полотенцем и вытаскивает телефон из кармана.
— Дай мне минутку. Мне нужно ответить.
— Да, конечно. — Я спрыгиваю со стола.
— Алло, всё хорошо? — спрашивает он и идет по коридору в сторону своего кабинета.
Я прислушиваюсь, несмотря на то, что не должна.
— Да, кое-что стряслось, и я не смог приехать сегодня.
Пауза.
— Скажи ему, мне жаль, что я не позвонил.
Вздох.
— Конечно же.
Ещё пауза.
— Эй, пап, со мной всё хорошо. Нет, погода отличная, я не из-за этого не приехал. У меня появилось дело, о котором нужно было позаботиться.
Ещё один вздох.
— Слушай, может, я утром принесу тебе кубинский сэндвич, приготовленный Рози? Ты можешь попросить, чтобы сиделки разогрели его для тебя на ланч.
Слышится постоянный шум, как будто он постукивает пяткой по стене.
— Да, обещаю, что позвоню в следующий раз.
Еще больше шума.
— Спокойной ночи, отец.
Ещё одна пауза.
— Да, я тоже люблю тебя.
Нейт возвращается на кухню несколько минут спустя, пока я нарезаю другой ломоть багета.
Он вопросительно на меня смотрит.
— Извини, я не хотела подслушивать, но слышала, как ты сказал, что принесешь своему отцу сэндвич.
Он пожимает плечами и кивает, чтобы я пододвинулась.
— Спасибо. Не беспокойся об этом.
— Рози рассказывала мне, что твой отец жил здесь до того, как попал в дом престарелых.
Нейт быстрее начинает дорезать хлеб.
— Он жил здесь. На протяжении нескольких лет. Но в последнее время я понял, что не смогу заботиться о нем. Он нуждается в круглосуточной опеке. Я понимал, что его болезнь Альцгеймера начала сказываться на нем, и он больше не мог здесь оставаться — это было небезопасно для него. Я вынужден был найти место, где он мог бы находиться под присмотром.
— Мне так жаль.
Нейт открывает контейнер со швейцарским сыром и кладет кусочки поверх солений.
— Дерьмо случается. Но он действительно находится в хорошем месте. Иногда, когда я появляюсь там, он понятия не имеет, кто я такой. Но в большинстве случаев, например, как сегодня, рассчитывает на мой визит.
Печаль в его голосе повествует мне о том, о чём словами невозможно передать. И меня поражает чувство вины. Причина, по которой он не смог увидеться с отцом, — я.
— Мне жаль, что ты не увиделся с ним сегодня.
— Я поеду завтра утром.
— И мне добавь, — говорю я, прежде чем он закрывает контейнер с сыром.
Он поднимает взгляд и ухмыляется.
— Ты любишь сыр?
Я киваю.
— Шоколад и сыр — моя любимая еда. На самом деле, я думаю, что сыр и шоколад должны входить в отдельные группы питания.
Он скатывает кусочек сыра и протягивает к моему рту. Я открываю рот для того, чтобы он покормил меня, и тот самый знакомый голод появляется незамедлительно.
— Я не уверен, что в шоколаде имеются питательные вещества, — шутит он.
Я ахаю в притворном ужасе.
— Да будет тебе известно, что в черном шоколаде полно минералов, а также растворимой клетчатки.
Он очень долго смотрит и затем хватает меня и врезается своими губами в мои. Это такой неожиданный ход. И Нейт отстраняется от меня, пристально смотря на мои распухшие губы.
— Если ты будешь проводить лето в Майами, я хочу, чтобы ты оставалась здесь и спала со мной в моей постели.
Мою кожу покалывает крошечная дрожь.
Он отпускает и смотрит на меня, как будто ждет ответа.
Я и не думала, что должна была дать на это ответ, но произношу:
— Да, конечно, если ты уверен в том, что хочешь этого.
Он возвращается к сэндвичам и начинает складывать пополам ломтики ветчины и выкладывать их на другую сторону хлеба.