— Да, я поймал ее, всё под контролем. Извини за это, мужик.
— Она возникла из ниоткуда. Она в порядке? — Водитель расстроен.
— С ней всё хорошо. Она ничего не повредила.
Мужчина кивает и возвращается к своей машине.
Нейт прищуривается.
— Ты совсем рехнулась?
Меня трясет.
— Думаю, да.
Я почти что умерла.
Прямо сейчас я могла быть мертвой.
— Да что с тобой происходит? — голос Нейта звучит сурово и в то же время обеспокоенно.
Я смотрю на него.
— Я только что поняла: не важно, счастлив ты или нет — это к делу не относится, когда приходит время умирать.
— О чем ты говоришь? — удивляется он.
— Нейт, ты разве не понимаешь? Я полагала, что, возможно, судьба моего брата была дарована ему из-за того, что он был несчастлив. Но теперь я так не думаю. И где-то в глубине своего подсознания считала, что если бы я смогла впервые в своей жизни быть счастливой, то не умерла бы. Но я ошибалась.
Нейт встряхивает меня.
— Зои, я хочу, чтобы ты прекратила всё это, твой брат не хотел бы, чтобы ты зацикливалась на этом дерьме, которое ты не в состоянии контролировать. Чёрт, пользуйся каждым днем и проживай его. Довольно этой ерунды о смерти.
Меня шатает, и я облокачиваюсь о здание. Прежде чем мне удается дотронуться своими пальцами до одного или двух кирпичей, Нейт хватает меня за руки своими огромными руками, и эти зеленые глаза пристально смотрят в мои. Я застываю на месте. В его взгляде читается боль.
— Ты прав. Я не могу контролировать свою судьбу.
Его хватка становится сильнее, погружаясь в мою плоть.
— Мне не нужно, чтобы ты успокаивала меня. Я хочу, чтобы ты перестала мыслить таким образом.
Я верчу своей головой из стороны в сторону.
— Я не могу.
Он снова трясет меня.
— Можешь. Ты можешь делать то, что мы с тобой обсуждали, и жить настоящим моментом. Перестань зацикливаться на смерти брата и перестань думать о своей. Это не нормально.
Я киваю в знак согласия, в этом нет ничего нормального.
Но я не в состоянии помешать этому произойти.
Молчание.
Длительное молчание.
Затем Нейт берет меня за руку.
— Давай прогуляемся.
Мы долго гуляем по оживленной улице, мимо магазинов, ресторанов и баров. Я почти забыла спросить его о девушке, которую упоминал Лео. Но затем поворачиваюсь к нему, отмечая его великолепный, как и всё остальное в нем, профиль.
— Нейт, ты знал о том, что у моего брата была девушка?
Он оборачивается, чтобы взглянуть на меня.
— Он встречался со многими девушками. Но, насколько мне известно, кого-то особенного у него не было. Почему ты спрашиваешь?
— Лео упомянул о девушке, которую видел с Заком.
— Твой брат постоянно был в компании девушек.
— Да, думаю, ты прав.
Он останавливается перед серым бетонным зданием с красно-коричневой надписью: «СЕГАФРЕДО ЭСПРЕССО».
— Это не кафе «Лас Олас», но почти то же самое.
Я поднимаю свой взгляд на него.
— Принимается.
Я присаживаюсь на один из диванов, разбросанных по всей площади кафе. Чувствую, как беспокойство ослабевает, когда я сливаюсь с подушкой.
— Латте? — спрашивает Нейт.
— Удиви меня.
Он подходит к прилавку и моя передышка от реальности кажется далеким воспоминанием. Он прав. Я знаю, что это так. Мне нужно перестать зацикливаться. Я не в состоянии контролировать, когда это случается. Тогда возникает вопрос: должна ли я остаться на лето или уехать домой? Разве это справедливо по отношению к Нейту: сначала впустить его в свою жизнь, а затем вырвать себя из его, когда наступит мое время? Я колеблюсь, оценивая два этих варианта. В конце концов, я не думаю, что смогу покинуть Нейта до конца лета. Ведь он так же, как и я знает, чего ожидать в конце этой интрижки — уже согласованное расставание.
Передо мной на красной салфетке располагается черная чашка. В верхней части пенки изображен арт латте в форме самого прекрасного сердечка. И возле чашки лежит шоколад.
Возможно, это просьба, чтобы остаться.
Нейт нагибается.
— Эспрессо макиато только для вас, мисс.
— Ты — лучший, — широко улыбаясь, говорю я ему.
Он садится напротив меня. Постепенно с его лица исчезает напряжение.
— Слушай, Зои. Мне жаль, что я разговаривал так с тобой, но тебе необходимо прекратить это, — говорит он, держа эспрессо в руке.
— Я знаю.
Он прищуривается.
— Я знаю. Понятия не имею, что это было со мной. Думаю, я слишком сосредоточена на смерти брата. Ты прав. Мне просто нужно прекратить это. И я не готова осуждать.
— Что это значит? — Он ставит свою чашку на стол.
— То, чем мы занимаемся, делает меня счастливой. Может быть, именно это он и делал, преследовал то, что делало счастливым его.