— Я могу увеличить до девяти тысяч, но не больше.
Мои глаза расширяются, в то время как потрясение охватывает меня, а желчь подкатывает к горлу. Я беру свой напиток и выпиваю его полностью.
Дружелюбный бармен-газетчик появляется передо мной до того, как слышится звон стекла на гладкой поверхности.
— Ещё один?
— Да, пожалуйста.
— А мне, пожалуйста, порцию «Джеймсона» — звонким, хриплым голосом произносят позади меня.
Мои нервы совершенно не в порядке, и пока я верчусь на барном стуле, мой взгляд приземляется прямо на юриста Нейта.
— Оливер.
— Зои, должен сказать, что я удивлен, видеть тебя здесь. — Он осматривает помещение. — Где Нейт?
Я гляжу на него в полном недоумении.
— Нейт же привел тебя сюда, не так ли?
Я мотаю головой, пытаясь сглотнуть поднимающуюся к моему горлу желчь. После, я поднимаю палец вверх и поворачиваюсь к Джордан.
— Можете дать мне минутку?
— Мне очень жаль, Зои, я не могу. — Произносит она моё имя с издевкой.
Огромное спасибо тебе, Оливер.
— Всего минуту, — прошу я.
— Мне нужно идти. Я буду на связи, как только посоветуюсь со своим мужем. — Она кладет назад в свою сумочку коробку с электронной сигаретой, и встречается со мной взглядом. — Имейте в виду на будущее, когда мы должны будем встретиться вновь, моё время — это моё время. — Она практически атакует своим взглядом Оливера.
Бармен ставит мой напиток и виски Оливера на стойку бара. Мои нервы вспыхивают, и я беру свой напиток и делаю небольшой глоток. Мне хочется остановить её и задать ей мой самый важный вопрос, мой самый главный страх: она предлагала заплатить мне за секс или за портрет?
Ответ очевиден: за то и за другое.
Мне не стоит спрашивать, чтобы знать ответ на этот вопрос.
Внезапно моё горло сжимается, и приходится заставить себя проглотить жидкость, которая всё ещё находится у меня во рту. Женщина встает и одаривает меня коварной улыбкой и облизывает свои губы перед тем, как уйти прочь.
— Всё хорошо? — интересуется с сочувствием Оливер.
Иногда всё рушится и можно повернуть ситуацию вспять, но не в этот раз.
Я поворачиваюсь к нему.
— Нет, всё плохо. Что это за место?
Спокойный настрой Оливера меняется.
— Нейт в курсе, что ты здесь?
Резко разворачиваясь, я облокачиваюсь локтями о барную стойку и пялюсь в прозрачную синюю жидкость своего напитка.
Услуга за услугу. Он игнорирует мой вопрос, я игнорирую его.
Оливер ставит свою стопку на место.
— Ещё, — говорит он бармену.
У меня трясутся руки, пока я складываю их на стойке бара.
— Мне тоже, пожалуйста.
— Ты не закончила ещё с этим.
Я пожимаю плечами.
Он накрывает мою руку своей.
— Расскажи мне, что происходит. Что ты здесь делаешь?
Алкоголь течет свободно по моим венам, и я чувствую его воздействие. Я смотрю на него. Знает ли он? Знает ли Нейт? Догадывались они оба о том, что мой брат продавал своё мастерство, чтобы мне легче жилось?
— Ты когда-нибудь слышал о Художнике?
Он качает головой.
— Нет. Но у меня есть догадка, что это как-то связано с «Особняком».
— Что ты имеешь в виду?
— Это место дает таинственные прозвища работающим здесь людям. Не это ли имеет отношение к твоему брату?
Я киваю головой.
— Оливер, я абсолютно уверена, что мой брат продавал себя за деньги.
Бармен подает мой напиток и шот Оливера.
Внезапный мощный заряд энергии в воздухе посылает озноб по моей спине. Я резко поворачиваю голову и вижу его — Нейта, направляющегося тяжелыми шагами по пустому танцполу. На нем нет пиджака, узел на его галстуке ослаблен, будто он задыхался и не мог достаточно быстро его снять, глаза почти черные, тело как у пантеры, которая ведет охоту на свою добычу.
— Зои, — шипит он в тишине зала. Знакомый глубокий голос, пронизанный гневом, заставляет меня дрожать.
Оливер быстро отодвигается. Он одергивает свою руку, но не так быстро, пока пот не выступает у него на лбу. Я вижу испуг, циркулирующий в его карих, как шоколад, глазах, когда он распускает свой галстук и проглатывает второй шот.
Прежде чем развернуться, я жду целых тридцать секунд, зная, что не могу отсрочить неизбежное. Когда я поворачиваюсь, Нейт уже находится позади меня, его взгляд прикован к Оливеру, кулаки сжаты по бокам, выражение его лица являет абсолютное недовольство. Он выглядит смертельно, как убийца, нашедший свою мишень. Его рука по-хозяйски располагается на обнаженной коже моей спины.