Кристина откинулась на спинку стула. Роб наклонился к ней.
— Значит, он сообщал: в эдесском подвале что-то есть.
— Но мы пока не знаем, что именно.
— Но зачем было вносить это в записную книжку? Разве для того, чтобы самому не забыть… о чем-то важном. И еще… Что значит это «cf»?
— Дайте подумать… Ммм…
— Это латинское сокращение. Confer. Сравни. Принято в научной литературе. Cf. Он имеет в виду, что нужно сравнить знаменитые черепа из Чайеню с чем-то из музейного подвала. Но там нет или, вернее, не было ничего достойного внимания. Я лично изучила все запасники, когда приехала сюда в первый раз. Однако не забывайте, — она подняла палец, словно строгая учительница, — Франц копал в Гёбекли еще и тайно, по ночам.
— Причем как раз перед тем, как его убили.
Она раскраснелась от возбуждения и, возможно, даже гнева.
— И вы думаете, он прятал свои находки там? В запаснике доисламской эпохи?
— Идеальное место. Самое пыльное во всем музее. Самая дальняя часть подвала. Безопасно, закрыто и фактически забыто.
— Ладно, — отозвался Роб. — Но ведь это всего лишь безумная гипотеза. Бездоказательная.
— Возможно. Хотя…
Тут до Роба дошло.
— Вы специально сказали это Кирибали?
— А его реакцию вы сами видели! Я права. В подвалах что-то есть.
Чай уже совсем остыл. Роб одним глотком допил его и посмотрел на Кристину. В ней определенно имелись потаенные глубины. Хорошо скрытое коварство.
— Значит, вы хотите пойти и посмотреть?
Она кивнула.
— Да. Правда, подвал заперт. И дверь на кодовом замке.
— Еще один взлом? Не слишком ли опасно?
— Опасно, знаю.
Ветерок шелестел в кронах лаймов. За протокой у дальнего конца моста стояла женщина, с головы до пят закутанная в черное. На руках она держала младенца и целовала его пухлые розовые пальчики, один за другим.
— Кристина, зачем вам это? К чему заходить так далеко? Интуиция?
— Я хочу знать, как и почему он умер.
— Я тоже. Но ведь мне за такое платят. Работа. Я готовлю материал. А вы почему рискуете?
— Я… — Она вздохнула. — Я делаю это потому… потому что он сделал бы то же самое для меня.
Неясные подозрения Роба, похоже, подтверждались.
— Вы с Францем были…
— Любовниками? Да. — Француженка отвернулась, очевидно не желая выдавать свои чувства. — Несколько лет назад. Он ведь дал мне первый реальный шанс в археологии. В изумительном месте — в Гёбекли-тепе. Здесь не было никаких костей, и остеоархеолог ему совершенно не требовался. И все же он пригласил меня, потому что ему нравилось, как я работаю. А через несколько месяцев мы… влюбились друг в друга. Но вскоре все кончилось. Мне было не по себе. Слишком уж большая разница в возрасте.
— Значит, это вы прекратили ваши отношения?
— Да.
— Он продолжал любить вас?
Кристина кивнула, зардевшись.
— Думаю, что да. Он был таким благородным, таким деликатным. И никогда не допускал, чтобы наши отношения влияли надело. Он давно мог попросить меня уехать отсюда, но не просил. А ведь ему, вероятно, было не так легко переносить мое присутствие из-за чувств, которые он ко мне испытывал. Он был прекрасным археологом, а уж мужчиной — просто потрясающим. Одним из самых изумительных, каких мне доводилось встречать. Слава богу, после того как он женился, стало легче.
— Вы считаете себя в долгу перед ним?
— Совершенно верно.
Еще несколько минут они сидели молча. Солдаты кормили карпов в пруду. Роб проводил взглядом водовоза на осле, плетущегося по аллее. И вдруг журналисту пришла в голову одна мысль.
— Кажется, я знаю, как вы можете узнать код.
— Как?
— От музейных работников. Ваших приятелей.
— Вы имеете в виду Касама и Бешета? Курдов?
— Да. В первую очередь — Бешета.
— Но…
— Он по уши влюблен в вас.
Она вновь покраснела.
— Быть того не может.
— Еще как может. — Роб наклонился к ней. — Кристина, вы уж поверьте мне. Я знаю, как распознать тайную, безнадежную мужскую влюбленность. Достаточно того, как он смотрит на вас… прямо как спаниель. — Кристина выглядела чуть ли не оскорбленной. Роб усмехнулся. — Мне кажется, вы недооцениваете то воздействие, которое оказываете на мужчин.
— При чем здесь это?
— Идите к нему. Спросите код. Уверен, он сообщит его вам.
Женщина в чадре перестала целовать своего младенца. Официант чайханы пристально смотрел на европейцев, намекая без слов, что хорошо бы освободить столик для новых посетителей. Роб достал деньги и положил на скатерть.
— Итак, вы идете и узнаете код. А потом мы отправляемся в музей и смотрим, что там спрятано. Если ничего нет, мы уезжаем. Согласны?