Стоял теплый весенний день; солнце подходившего к концу апреля освещало зеленые холмы Камберленда, блестящие после дождя травы на торфяниках, темнеющие в отдалении ельники. И все же Форрестер почему-то поежился, читая эти стихи.
— «В полдневный зной бежал я прочь», — повторил он вслух.
Бойжер, который шагал по траве неподалеку, удивленно взглянул на него.
— Сэр?
— Это из поэмы Вордсворта.
Сержант улыбнулся.
— Ах да! Но признаюсь — я не постигаю смысла.
— Аналогично, — ответил Форрестер и захлопнул блокнот.
Он вспомнил школу в густонаселенном бедном районе и молодую учительницу английского, пытавшуюся навязать любовь к шекспировскому «Макбету» толпе сорванцов, куда больше интересовавшихся выпивкой, музыкой регги и тем, как бы половчее свистнуть что-нибудь в магазине. Так что попытка была совершенно безнадежная. Все равно что обучать астронавтов латыни.
— Красиво тут, — заметил Бойжер.
— Да.
— Сэр, а вы уверены, что они приходили сюда? Именно в это место?
— Да, — ответил Форрестер. — Куда еще они могли поехать?
— Хотя бы в Ливерпуль.
— Нет.
— Тогда в Блэкпул.
— Нет. К тому же если бы они собирались в другое место, то отправились бы на пароме в Беркенхед. Там они попали бы прямиком на автостраду. Но они прибыли в Хейшем. Из Хейшема нет почти никаких дорог, кроме как в Озерный край и сюда. Уверен, они не собирались любоваться красотами водоемов. На Мэне они побывали на захоронении викингов, где, как известно, совершались жертвоприношения. Потом они прибыли в Каслриг. Еще одно место, с которым упорно связывают ритуальные убийства. Не забудь, что докер подслушал часть их разговора. Они ехали сюда.
Бойжер и Форрестер подошли к высокому менгиру. Тот был покрыт причудливыми пятнами лишайников. Показатель чистоты воздуха. Форрестер приложил ладонь к древнему камню, который на ощупь казался чуть нагревшимся под горным солнцем и старым, очень старым. Три тысячи двести лет до нашей эры.
Бойжер вздохнул.
— Но чем их так манят эти круги и развалины? Какой в них смысл?
Форрестер хмыкнул. Вопрос был очень толковый. Вот только найти бы ответ на него.
Внизу, в долине реки, огибавшей высокое плато Каслриг, детектив отчетливо видел автомобили полицейского управления Камберленда; четыре стояли на ярко освещенной солнцем площадке для пикников, еще пара колесила по узкой проселочной дороге от фермы к ферме, от села к селу, пытаясь разыскать кого-нибудь, кто видел преступников. Пока что они не добились никакого успеха, однако Форрестер был убежден: те, кого он ищет, побывали в Каслриге. Слишком уж хорошо подходило одно к другому.
Внутри круга ощущалась потрясающая аура. Тот, кто возвел это сооружение в уединенной седловине между холмами, знал толк в эстетике. Даже в фэн-шуй. Сам круг, стоящий на плато, покрытом влажной травой, представлял собой нечто вроде сцены, а вся местность сильно напоминала театр. Окружающие холмы служили партером, балконами, галеркой. Но для чего создавался этот театр?
Рация Бойжера затрещала. Он нажал кнопку; его вызывал один из камберлендских офицеров. Форрестер не прислушивался к репликам помощника. По выражению лица и небрежному тону Бойжера было ясно, что полиция так ничего и не нашла. Возможно, убийцы здесь не появлялись вообще.
Форрестер пошел дальше. По лежавшему в долине полю вдоль опушки рощи кралась лиса — шустрая рыжая полоска. Вдруг лиса обернулась и посмотрела через всю долину прямо на детектива; в ее взгляде читались звериный страх и жестокость. А затем она метнулась в подлесок и исчезла.
Небо было затянуто облаками, сквозь которые то тут, то там проглядывала синева. От облаков по заросшим вереском холмам скользили большие черные тени.
Бойжер нагнал Форрестера.
— Знаете, сэр, у нас в Финляндии несколько лет назад был совершенно дикий случай. Может, он впишется в наши дела?
— Что еще за случай?
— Его назвали «помойным убийством».
— Потому что труп выбросили в помойный бак?
— Почти. Все началось в октябре девяносто восьмого года. Если мне не изменяет память, на свалке возле маленького городка Хивинкаа — это к северу от Хельсинки — нашли левую ногу мужчины.
Форрестер растерялся.