Эдвард прекратил говорить. Возникла пронзительная тишина в комнате. Я чувствовал, что меня всего трясло то ли от страха, то ли от шока, а может, от всего сразу.
– Дорогие мои, это был ужасный период моей жизни. Но я справился с ним. Двадцать лет назад я зарезал своего дядю, его жену, двух своих кузенов. Бабушка умерла во время этого процесса от сердечного приступа. Они все были соучастниками одного большого преступления против меня, и, потому, я сделал то, что сделал. Они сами виноваты во всем, ведь каждый из них знал, но молчал. Через три года после своего первого масштабного убийства я стал вершить правосудие. – Эдвард говорил так, что я не видел его лица, но чувствовал улыбку в голосе. – Мы с моим лучшим другом-полицейским убивали преступников, которые были в базе данных в статусе непойманных. Мы выслеживали там, где они залегли на дно, и кончали их вместе с их семьями, которые тоже были соучастниками. – Эдвард сделал паузу. – И, как вы теперь поняли, у меня есть оправдание своим действиям. Я – жертва жестокого детства, у меня есть психические травмы и искалеченная душа, и потому я имел и имею право поступать так с людьми, которые нарушили закон, а так же с их семьями, которые покрывали преступления...
Эдвард продолжал говорить, но я перестал его слышать. В голове рисовалась эта страшная картина. Да, Клэй был прав, этого человека знают все. Просто знать – не значит узнавать. Пять лет назад все новости были забиты Эдвардом Киви и тем огромном количестве жертв, которые были на счету Эдварда; это лицо постоянно мелькало в передачах, его постоянно снимали на камеру в зале суда, и потому его голос показался мне знакомым. Я был совсем подростком, мне было 15 лет, и мне все это казалось таким далёким и нелепым... а теперь вот он, сбежавший и пропавший без вести Эдвард Киви, которого до сих пор разыскивают по всем штатам США.
– Теперь вы понимаете, что у всего есть оправдание? Кот не виноват в царапинах, ведь его хозяин первый его покалечил. Вы достойны лучшей жизни, и не ваша вина, что вам ее не дали. На вас косо посмотрели? Ударьте! У вас есть на это оправдание, ведь любой образованный человек знает, что очень не культурно смотреть на человека, не отводя глаз! Я прав, дорогие мои?
Зал загудел. Я повернулся на Клэя, который во все горло орал: «Даааа, Эдвард Киви, дааа! », и мне стало чертовски страшно. Хотелось сбежать из этого дикого места, но я боялся даже шевельнуться. Тем временем Эдвард продолжал говорить.
– А теперь перейдём к новичкам. Кто из тех, что сегодня впервые посетили нас, хочет рассказать свою историю!
– Можно? – услышал я рядом с собой, и я с ужасом осознал, что вызвался Клэй.
– Конечно можно! Вставай, представься.
– Здрасте всем! Меня зовут Клэй.
Со всех сторон послышались аплодисменты. Я тоже стал хлопать, понимая, что лучше сделать вид, что я в восторге от всего, что здесь прозвучало. Эти люди пугали меня до ужаса, и самое паршивое, что Клэй, которого я знал достаточно долго, на полном серьезе восхищался всем, что здесь творится.
– В детстве меня постоянно обзывали косоглазым. Когда родители сделали мне операцию, этот дефект был исправлен, но кличка все равно осталась. – я наблюдал за Клэем, вникая в каждое его слово. – Однажды меня избили одноклассники. Им было мало обзывать меня, они хотели меня искалечить. Каждый из этой банды ублюдков пинал меня ногами, бил палками; общими усилиями они сломали мне руку, искалечили лицо. А мои родители после случившегося даже не подали на них в суд, потому что мои обидчики – это дети «шишек» Ашвилла, они считались неприкосновенными. – Клэй нервно сглотнул, и продолжил. – Когда я закончил школу, то отомстил им по полной программе. Я выбрался ночью в маске, обойдя дома каждого из них, и прирезал их поодиночке, как свиней.