Меня бросило в пот. Господи, прости мою душу грешную! Что здесь происходит, черт возьми? С кем я пил пиво все это время? Что за человек вообще, этот Клэй?
– Ты молодец, Клэй. Это твоё оправдание – подонки из года в год мучили тебя обзывательствами, они избили тебя, а ты им просто ответил. Ты ведь знаешь, что у тебя есть оправдание, верно?
– Я абсолютно уверен, что я был достоин лучшего отношения к себе, я верю в это! У меня есть оправдание – они унижали меня, а я... я... не заслужил этого!
– Хорошо, Клэй, садись.
Когда Клэй сел и взглянул на меня с безумной улыбкой, я чуть было не сорвался с места и не побежал к выходу. Но тело застыло в ступоре, я не мог пошевелить даже пальцем. Клэй начал тыкать в меня локтем, и шептать:
– Чувак, сейчас ты встаёшь, и рассказываешь, не проспи, это твой шанс получить оправдание!
Я ему ничего не ответил, меня трясло так сильно, что был даже слышен звук стучащей челюсти.
– Есть ещё новички сегодня?
Клэй начал яростно тыкать меня в бок, от чего меня затрясло ещё сильнее. Животный страх охватил меня полностью, я не понимал, что происходит вокруг, мне хотелось закрыть глаза и проснуться у себя дома, в кровати. Послышался голос Клэя:
– Вот он, новичок, он просто стесняется!
– Вставай, не бойся, мы не кусаемся. – Я поднял глаза и увидел сквозь фиолетовую мглу лицо Эдварда Киви. Он стоял почти рядом, и я видел его пристальный взгляд. Он улыбнулся и сделал пригласительный жест рукой.
– Тебя никто не осудит. Все, абсолютно все имеет оправдание. Представься.
Я сам не понял, как встал на ноги. Возможно, это Клэй меня поднял, а, может, я и сам. Мне нужно было что-то говорить, и я решил начать.
– Меня... зовут Элан. – голос дрожал, но я пытался взять себя в руки. Нужно было делать вид, что все безумие вокруг – это нормально, что бы эти люди не накинулись на меня с ножами. – Я... у меня...
– Элан, мы все рады тебя здесь видеть!
Комната вновь наполнилась звуком хлопающих рук, и я решил продолжить.
– Я... живу обычной жизнью. Не работаю... у меня есть на это причины – больная спина...
– Молодец, Элан! Есть что то ещё? – Эдвард не отводил ни меня взгляд ни на секунду, и у меня в голове неожиданно возник вопрос.
– У меня обычная жизни, правда. – я старался говорить без дрожи в голосе, и, вроде бы, у меня это получалось. – И у меня есть вопрос... – Секунду поколебавшись, я решил спросить. – А какое оправдание у хозяина кота?
Комната погрузилась в тишину. Я чувствовал на себе взгляд всех присутствующих, хотя большинство меня даже не видело сквозь сечение. Наверное, меня сейчас убьют. Причём, без всяких оправданий.
– Ты задал правильный вопрос, Элан. Я тебе на него отвечу. У хозяина кота была тяжёлая жизнь – родители унижали его, маленького мальчика, ругали за мелкие шалости, при этом, никогда не уделяя время на ласку и заботу. Когда мальчик вырос – на работе его коллеги совсем не обращали на него внимание, не желали общаться с ним. Он был очень одинок, и, потому, завёл кота. Но кот не избавил его от этого всепоглощающего одиночества, и человек стал привлекать кота таким вот способом, ведь даже кот – всего лишь кот! – не обращал на него никакого внимания, не считая случаев, когда он был голоден и требовал еды, упорно мяукая. Так вот, хозяин, причиняя боль коту, пытался обратить его внимание на себя, что бы избавиться от одиночества. Главное оправдание – его сжирало всепоглощающее одиночество, от которого он имел право избавиться. Теперь ясно? – Эдвард не сводил с меня глаз.
– А... а ваша семья? Ваш дядя, который... насиловал вас... кузены, которые устраивали на вас охоту... я не понимаю...
– У них есть свои оправдания. Моего дядю, когда тот был малышом, избивал и насиловал собственный отец. Это покалечило его психику, оставив большой след в его подсознании. Но он не мог поступать так с собственными сыновьями, хотя желание было невыносимым... и потому, когда мои родители погибли, он взял меня под опеку, что бы предаваться своим утехам. У него есть оправдание – он жертва насилия собственного отца. А мои кузены росли под влиянием моего дяди. Это так сложно – сдерживать свои внутренние порывы, и, поэтому, он их просто избивал, как когда-то бил его самого отец. Мои кузены имели оправдание так поступать со мной – им нужно было куда-то деть свою детскую агрессию.
– А как же одноклассники Клэя?
– Я не знаю их судеб, но, могу предположить, что они хотели самоутвердиться, что и было их оправданием. Подростки – что с них взять?
– Я... я понял...
– Тебе по прежнему нечего нам рассказать?
– Я рассказал все.
– Хорошо. – Эдвард развернулся и пошёл обратно в центр круга. – Поаплодируем Элану!
Когда мероприятие закончилось, я вышел с ощущением полного понимания всего. Клэй без остановки делился со мной впечатлениями, не обращая внимание на то, что я был погружён глубоко в свои мысли. Он довёз меня до дома и предложил выпить пива. Я отказался, сославшись на усталость.
Когда я зашёл домой, то позвонил маме.
– Ма, привет. Я хочу пойти на работу. Помнишь, ты говорила, что миссис Джонас искала садовника?
Я не умел работать в саду, но теперь это не было оправданием. Можно научиться всему, что захочешь, если тебе это нужно. В данном случае мне нужны были деньги, чтобы заработать на машину.
Я не начал новую жизнь с понедельника. Помню, словно вчера, что в тот вечер, проведённый в клубе анонимных оправданий, был вторник.
С Клэем мы с того дня больше не виделись. Его номер был недоступен, в его съёмной квартире я его не нашёл. Когда я решил проведать тот самый клуб, то поехал на окраину Ашвилла на своей, хоть и поддержанной, но машине, на которую я заработал сам, но не обнаружил того двухэтажного здания. Я удивился, но совсем не расстроился, и вернулся домой, где меня ждала моя любимая Элли.
И лишь спустя семь лет после этого случая, в один из вторников я получил письмо на свой новый адрес. Конверт был абсолютно пустой, а внутри был листок с одним единственным вопросом: «Ты все ещё не нашёл себе оправдание? ».