– Полагаю, он знает. – Корсо пустил в ход лучшую из своих уклончивых улыбок. – Но мне заплатили за то, чтобы я еще раз все проверил. – Он задержал улыбку на губах, но лишь на мгновение. Пора было подступать к весьма щекотливому вопросу. – Кстати, коль скоро речь зашла о плате… я уполномочен сделать вам одно предложение.
Любопытство на лице библиофила сменилось недоверием.
– Какого рода предложение?
– Экономическое. Заслуживающее внимания… – Корсо положил руку на второй экземпляр. – Это позволит вам на определенное время забыть обо всех трудностях.
– Платить будет Варо Борха?
– Не исключено.
Фаргаш потер подбородок двумя пальцами.
– Но ведь он уже имеет книгу, – размышлял он вслух. – Ему что, нужны все три экземпляра?
Этот тип, возможно, был и не от мира сего, но никак не дурак.
Корсо ответил на вопрос неопределенным жестом, не желая раскрывать карты. Может, и так. Чего не приходит в голову коллекционерам. Зато, если Фаргаш согласится на сделку, он сохранит своего Вергилия.
– Вы так ничего и не поняли, – со значением произнес библиофил, хотя Корсо прекрасно уразумел самое главное: толковать тут было не о чем.
– Забудем об этом, – быстро проговорил он. – Нет так нет.
– Я ведь ничего не продаю просто так. Я выбираю. Мне казалось, я сумел вам объяснить…
Вены на кистях рук у него вздулись. Он начал гневаться, и Корсо целых пять минут всячески старался разогнать тучи. Не следует придавать его предложению такое значение. Это просто формальность. На самом деле ему нужно только одно: тщательно сравнить оба экземпляра. Наконец, к немалому его облегчению. Фаргаш согласно кивнул.
– Против этого я возражать не буду, – сказал он. Гнев его поутих. Корсо явно пришелся ему по душе, иначе дело приняло бы совсем иной оборот. – Хотя особых удобств я вам предложить не в состоянии…
Он провел его пустым коридором в небольшую комнату, где в углу замер совершенно развалившийся рояль. А еще Корсо увидел там стол со старинным бронзовым подсвечником, закапанным воском, и пару колченогих стульев.
– Зато здесь тихо, – заметил Фаргаш. – И стекла в окне целы. – Он щелкнул пальцами, словно внезапно о чем-то вспомнил, и на минуту исчез, возвратившись с бутылкой, где еще оставался коньяк. – Значит, Варо Борха все-таки заполучил книгу… – повторил он, сдержанно улыбаясь каким-то своим выводам, словно такой ход событий очень его устраивал, оправдывал тайные надежды. Затем он поставил бутылку и рюмку прямо на пол – подальше от обоих экземпляров «Девяти врат», огляделся по сторонам, как и подобает радушному хозяину, который желает лишний раз удостовериться, все ли в порядке, и, прежде чем удалиться, с иронией пожелал: – Чувствуйте себя как дома.
Корсо вылил в рюмку остатки коньяка, достал свои заметки и нанялся за работу. На сложенном пополам листе он начертил три рамочки и написал в них:
ЭКЗЕМПЛЯР ПЕРВЫЙ (ВАРО БОРХА) Толедо
ЭКЗЕМПЛЯР ВТОРОЙ (ФАРГАШ) Синтра
ЭКЗЕМПЛЯР ТРЕТИЙ (ФОН УНГЕРН) Париж
Он осматривал страницу за страницей и отмечал любые, даже мельчайшие, различия между Первым и Вторым; пятно на бумаге, в одной книге типографская краска ярче, чем в другой… Дойдя до первой гравюры – NEM. PERVT.T QUI N.N LEG. CERT.RIT, где рыцарь призывал читателя хранить молчание, – Корсо вытащил из сумки лупу с семикратным увеличением и принялся сопоставлять каждый штрих на гравюрах-двойниках. Все сходилось. Он убедился, что одинаковой была даже четкость оттисков. Если встречались стертые, неровные или треснутые литеры – то непременно в обоих экземплярах. Это означало, что Первый и Второй печатались один за другим или с небольшим временным разрывом, на одном станке. Братья Сениса сказали бы, что Корсо имел дело с «близнецами».
Корсо продолжал делать записи. Внимание его привлек дефект в шестой строке девятнадцатой страницы Второго экземпляра, но он быстро убедился, что речь шла всего лишь о чернильном пятнышке. Он просмотрел еще несколько страниц. Оба экземпляра имели одинаковую структуру: форзац и сто шестьдесят страниц – двадцать тетрадок по восемь страниц. Девять гравюр во Втором, как и девять в Первом, печатались отдельно от текста, с одной стороны страницы, на бумаге того же типа, и были добавлены к книге при переплетении. В обеих книгах располагались они cледующим образом:
I. Между стр. 16 и 17
II. 32 – 33
III. 48 – 49
IIII. 64 – 65
V. 80 – 81
VI. 96 – 97
VII. 112 – 113
VIII. 128 – 129
VIIII. 144 – 145
Bapo Борха либо спятил, давая ему такое задание, либо преследовал какую-то очень странную, одному ему ведомую цель. Книга просто не могла быть подделкой. В крайнем случае речь шла об апокрифе, но выполненном в ту же эпоху, причем в равной мере это относилось и к Первому, и ко Второму экземплярам. Первый и Второй экземпляры прямо-таки являли собой Запечатленный на бумаге символ честности и порядочности.
Он допил коньяк, потом поднес лупу к гравюре II – CLAUS. PAT. Т. – бородатый отшельник, запертая дверь, фонарь на земле, в руке у отшельника два ключа. Глядя на две одинаковые картинки, он вдруг почувствовал себя ребенком, который отыскивает семь различий в двух схожих изображениях. Что ж – он скорчил гримасу, – именно этим он и занят. Жизнь как игра. А книги как зеркало жизни.
И тут он увидел! Вдруг, внезапно. Ведь бывает, что стоит выбрать нужную перспективу, и неожиданно вскрывается точный и продуманный смысл того, что казалось нам полной бессмыслицей. От изумления Корсо с шумом выдохнул воздух из легких, словно готовясь расхохотаться, но из горла его вырвался лишь сухой всплеск – недоуменный и совсем невеселый смешок Этого просто не могло быть. Такими вещами не шутят. Он растерянно тряхнул головой. Перед ним лежала не какая-нибудь книжка-игрушка, купленная в вокзальном киоске, а два тома, напечатанных почти три с половиной века назад. Они, между прочим, стоили жизни печатнику. Были включены инквизицией в «Индекс запрещенных книг», о них писали серьезные библиографы: «Гравюра II. Латинская надпись. Старик с двумя ключами и фонарем перед запертой дверью..» Но никто до сей поры не положил рядом и не сравнил два из трех известных ныне экземпляров. Сделать это было нелегко, да и не очень нужно. Старик с двумя ключами. И довольно.
Корсо встал и подошел к окну. Постоял там немного, глядя сквозь замутненное его дыханием стекло на улицу. Значит, Варо Борха был все-таки прав. Аристид Торкья, надо думать, здорово потешался там, на костре, устроенном на Кампо деи Фьори, пока огонь не отучил его смеяться – уже навсегда. Да, он придумал просто гениальную шутку. И оставил нам.
VIII. Postuma necat
– Никто не отвечает?
– Никто.
– Тем хуже. Значит, он мертв.
Лукасу Корсо было лучше, чем кому другому, известно, какое звено в их ремесле следует считать самым слабым: библиографии составляют ученые, которые своими глазами описываемые книги никогда не видали; они пользуются данными, полученными из вторых рук, и полностью доверяют слову предшественников. В результате любая ошибка или неточность может передаваться из поколения в поколение, и никто не обратит на них внимания, пока оплошность не обнаружится по чистой случайности. Как раз это и произошло с «Девятью вратами». Книга фигурировала во всех без исключения канонических библиографиях, но даже в самых подробных о девяти гравюрах лишь упоминалось. О второй гравюре в наиболее известных трудах говорилось, что там изображен старик – мудрец или отшельник, – который стоит перед запертой дверью и держит в руке два ключа; но никто ни разу не уточнил, в какой именно руке он держит эти самые ключи. Теперь у Корсо был ответ: на гравюре из Первого экземпляра – в левой, на гравюре из Второго – в правой.