Запыхаясь, я прибежала к дому. На крыльце сидела бледная тетя, а рядом были машины скорой помощи, и милиции.
Я подсела к ней, и обняла, думаю говорить ничего не надо. Алиса уткнулась мне в плечо, и тихо заплакала, лишь изредка слегка вздрагивая плечами.
Из дома вывезли на носилках мертвого Виктора. Я выгнула шею, что б посмотреть на него, но из-за белого халата врача, я ничего так и не увидела, кроме окровавленного лица, застывшем в полном ужасе. Но мне и этого хватило.
Затем, ко мне подошел милиционер, и попросил сесть в машину, а Алиса вернулась в дом. Ей нужно было все убрать, я чуть позже сказала, что подойду и помогу ей.
Когда я села в машину, мент начал заваливать меня вопросами. Типо кто такая, где прописана, кем являюсь пострадавшему, где находилась в это время, и если у меня алиби. Алиби у меня нет. Поэтому, я главная под подозрением.
Стало жутко. Что б я убила?! Меня выпустили из машины, и я почувствовала себя прикованной к ней. Чувствую, мы с этим дядечкой еще встретимся. Не доверяюще он на меня смотрел.
Когда я вошла в дом, то там было уже чисто, только разбитые вазы, и осколки стекла. Крови особо много не было еще с самого начала, но Алисе и ее хватило. Сейчас она бледнющая при бледнющая, сидела на диване, и смотрела в одну точку. Она была больше похожа на покойника, чем на живую.
Глава 6
Что жизнь пытала, жгла, коверкала,
Здесь стало легкою мечтой,
И поле траурного зеркала
Прозрачной стынет красотой.
А. Блок (с)
Я не отрывала взгляда от маленькой капельки дождя на стекле. Траектория ее движения не поддавалась разумным объяснениям, она дрейфовала, как льдина в океане, увеличиваясь в размерах и приобретая продолговатую овальную форму. Дождь не прекращался уже двое суток, что сильно мешало мне использовать ее способности. Шумы сметали ее "третий глаз" с верного пути, если так можно назвать приспособление, благодаря которому я, словно GPS-навигатор, отлично ориентировалась на местности и превосходила в возможностях карты Google.
Я нахмурилась, очередной раз, пытаясь пробраться через дождевую завесу. Скрестив руки на груди, я снова и снова пронзала каплю взглядом, будто пытаясь заставить ее замереть.
Глупо, конечно, но мне начинало казаться, что именно в этом несформировавшемся безжизненном теле заключается причина моих неудач.
Наконец мой взгляд прояснился, целая гамма эмоций за одну секунду промелькнули в нем: удивление, тревога, непонимание, боль. Черный раскладной телефон из последней женской серии опасно соскользнул из ладони, и я поспешила положить его на подоконник. Подсветка еще не погасла после последнего входящего вызова. Удивительно, как в такую погоду вообще имелась связь.
Я взяла телефон в руки, и уже в который раз пересматривала неизвестный номер 'хулигана'. За последнее время, мне звонили с этого номер, уже тридцать раз. Но я упорно не поднимала трубку, так как не видела в этом необходимости.
Зайдя в 'Галерею', я наткнулась на фотографии.
В телефоне оставались фото семьи с последних совместных каникул, я часто подвергалась ностальгии, пересматривая них. Мама, папа, дедушка, бабушка — у всех радостные лица, а на фоне плещется темно-синее море. Они даже не знают, что сейчас со мной происходит, и, возможно, никогда не узнают. Уже слишком поздно, что бы жалеть.
Любимые бабушка и дедушка, которые казалась такими заботливыми и нежными, оказались лишь монстры под маской. Они во всем всегда винили меня! Они считали, что именно из-за меня погиб их сын. Они думали, что он спалил себя. Даже если так: причем тут я? Вот не понимаю я их логику. Они отказались от меня сразу, и вообще хотели затаскать по судам. Но меня оправдывали.
Каждый раз…
Я совсем не хотела находиться дома, но и не хотела оставлять в этом старом замке, одну Алису. Я решила спуститься к ней, ведь я могу ее понять. Я в раннем возрасте потеряла отца и мать. Она потеряла сестру и мужа. Теперь все висит на ней. Я, дом, работа. А семья…. А семьи теперь нет даже у нее. Иногда мне кажется, что я несу одни несчастья в дом, как только здесь поселюсь.
Алиса лежала на диване, а я рядом с ней была не захлопнутая книга, видимо заснула когда читала. Я так не умею. Старая книга. Это даже напомнило мне дневник, до чего утонченной была обложка.
Не люблю я запах старых книг. Он напоминает мне о том, чего уже не вернуть. Он напоминает мне об истории, которую я не очень — то люблю. Он напоминает мне о сырых и темных подвалах, куда складывают ненужные и забытые вещи. К слову о подвалах, такой имеется даже в голове. Почти у каждого. Мы запираем на замок воспоминания, которые не хотим нести с собой сквозь время, мы запираем там старых школьных друзей, учителей, интересы и мечты. Мы забываем то, что когда — то было столь важно. Ненужная информация рассеивается, исчезает безвозвратно. Но призраки из старого подвала однажды могут вылезти и дать о себе знать. Детские страхи, неудачи, давешние враги — они только и делают, что ждут удачного случая, чтобы выбраться из своей темницы. Но они никогда не предупреждают заранее о своем появлении, они любят сюрпризы.